Страница 71 из 88
Глава 34Координаты любви
Марина
Сижу в кресле самолёта, сжимаю подлокотники и смотрю в иллюминатор. Внизу — облака. Белые, пушистые, как Машкин заяц, которого я сейчас прижимаю к себе.
Я лечу. Реально лечу. На другой конец света. К ним.
В голове до сих пор не укладывается.
Ещё недавно я была в пустом доме, обнимала Савкину подушку и нюхала Машкиного медведя.
И вот я уже в самолёте лечу на остров Гранд-Терк, который находится в теплом Карибском море.
Много времени ушло на подбор билетов и стыковку рейсов.
Найдя наиболее подходящий вариант, я не думая нажала «забронировать».
Телефон пиликнул, пришло подтверждение.
И только тогда я поняла, что сделала.
Я лечу. Одна. Навстречу неизвестности.
Что будет, когда я появлюсь на пороге его «Дома мечты»? Я не знаю. Совершенно не знаю. Но мне всё равно.
Зато знаю другое: за эти дни, пока меня не было, дети не молчали. Они писали. Сначала коротко, будто боялись, что я не отвечу. Потом — всё смелее.
Слава: «Мам, не волнуйся. У нас всё нормально. Папа все объяснил. Мы скучаем. Целую».
Ия: «Мамуль, тут реально клёво. Море, пальмы, песок белый-белый. Мы катаемся на досках. Ты как? Не скучай. Мы скоро вернёмся. Люблю».
Платон: «Мам, рыбу ловили. Я поймал две! Название не помню. Скучаю по тебе».
Марк: «Тут круто! Мы купаемся каждый день. И Машка не капризничает почти. Люблю тебя, мам».
Машка: голосовое сообщение, где она мычит в трубку «ма-а-ма» и что-то лепечет про рыбок и папу.
А потом они прислали фотографии. Свои счастливые, загорелые, довольные мордашки. Слава с удочкой и огромной рыбиной. Ия на доске, смеётся, волосы развеваются на ветру. Платон и Марк обнимаются на фоне заката. Машка в панамке, с вымазанным в шоколаде лицом, показывает пальцем в камеру.
И ни одной фотографии Саввы. Как будто его не существовало. Или он специально не попадал в кадр. Или дети не хотели его снимать. Я не знаю. Но…
Потом Мамонтов позвонил сам. Только я не ответила ни на один звонок.
И Савка прислал голосовое: «Марин, привет. Как ты? Дети передают привет. Мы тут нормально, не переживай. Всё хорошо. Я скоро всё объясню. Целую».
Потом второе: «Мариш, ты почему не отвечаешь? Я знаю, что ты злишься. Но ты можешь хотя бы написать, что с тобой всё в порядке?»
После пошли сообщения:
«Марина, я волнуюсь. Ответь, пожалуйста. Хотя бы дай знать, что ты жива-здорова».
«Люблю тебя. Даже если ты молчишь».
«Марин, пожалуйста, не молчи...»
Я перечитывала Савкины сообщения по несколько раз.
Сначала срывалась — хотела ответить, наговорить гадостей, высказать всё, что накипело. Потом остывала. Убирала телефон.
Детям я ответила каждому.
Платону написала: «Сынок, я тоже скучаю и люблю тебя сильно».
Марку: «Я люблю тебя мой хороший. Ты умница!» Ие: «Красавица моя! Люблю тебя очень. Рада, что тебе нравится». Славе: «Спасибо, что присматриваешь за младшими. Ты молодец». Машке отправила голосовое сообщение с поцелуйчиками.
А Савве — ничего.
Ни одного сообщения. Ни одной буквы.
Пусть теперь Мамонтов подёргается.
Пусть почувствует, каково это — ждать, не знать, надеяться.
Пусть покрутит телефон в руках, перечитывая наши старые переписки.
Пусть представит, каково мне одной...
Ну, а если честно теперь мне просто страшно.
Страшно, что я сорвусь, начну упрекать и обвинять. Не хочу этого. Не сейчас.
Пусть сначала увидит меня. Живую. Настоящую. На пороге его «Дома мечты».
Вдруг тогда мы оба сможем найти нужные слова.
Чувствую, как слёзы подступают к горлу.
Не от страха.
От того, что я так долго ждала этого момента.
От того, что я, наконец-то, решила Савкин квест, сделала шаг и лечу.
Лечу к возможности всё начать заново.
Или закончить. Пока я не знаю. Но…
Хотя бы попробую решить, как быть дальше.
В самолёте темно, пассажиры спят. Я не сплю. Смотрю на карту на экране — маленький самолётик ползёт через океан. Минута минутой. Метр за метром. Я приближаюсь.
Что они сейчас делают? Машка, наверное, спит в своей кроватке, раскинувшись звездой. Платон и Марк, наверное, уже нашли новых друзей на пляже. Ия, наверное, загорает и слушает музыку. Слава, наверное, наблюдает за всеми, чувствуя ответственность.
А Савва? Савва, вероятно, сидит на террасе, смотрит на океан и думает. Обо мне. О нас. О том, как всё исправить.
Или не думает. Или уже забыл. Я не знаю. И это незнание хуже всего.
Самолёт идёт на посадку.
Смотрю в иллюминатор. Внизу Карибское море — бесконечная бирюзовый гладь. А потом береговая линия, пальмы, белый песок. Я не верю своим глазам. Я здесь. Я реально здесь.
Выхожу из маленького белого самолёта, выполняющего внутренние рейсы.
Тёплый воздух обнимает меня, как старый друг.
Я вдыхаю — пахнет солью, солнцем и цветами. Совсем другой мир. Мир Савки и моих детей. Но… Уже не без меня.
В такси называю адрес — выученный наизусть. Водитель кивает, везёт молча.
Смотрю на пальмы, на океан, на дома, которые мелькают за окном. Моё сердце колотится так, что кажется — сейчас выпрыгнет.
Мы подъезжаем к вилле. Оплачиваю, выхожу, смотрю на ворота. Кованые, с затейливым узором. За ними — дом. Наша вилла. «Дом мечты».
На удивление калитка не заперта.
Открываю. Прохожу по дорожке, выложенной камнем, мимо пальм, мимо цветов, мимо небольшого фонтана. На крыльце стоят детские игрушки — ведёрко, совок, надувной круг. Машкин. Его я видела на фото.
Дверь в доме открыта настеж.
Снимаю босоножки. Вхожу.
Внутри тихо. Слышен только шум океана в открытые окна.
Осматриваюсь — светлые стены, деревянная мебель, огромные окна. Просторно, уютно, светло. Я чувствую его запах. Саввы. И детей. Дом, который пахнет семьёй.
Слышу шлепанье маленьких ножек.
С мыслью о Машульке, поворачиваюсь, замираю.
Из-за угла выходит малыш. Точь-в-точь Савва в детстве на фотографиях, которые я безумно люблю.
Мальчишка — худенький, светловолосый, глаза — синие-синие, как море за окном.
Он смотрит на меня, не моргая, широко распахнутыми глазенками.
В его взгляде — надежда и неверие…
— М–м–мама.., — шепчет малыш, срывающимся на беззвучный крик голосом. — М–м–ма–а–а–ма…
Губешки малыша дрожат. Глаза наполняются слезами. Большие капли срываются с ресниц и катятся по одной по бледным щечкам.