Страница 69 из 88
Кира и Элен снова переглядываются. Потом Кира достаёт из ящика стола визитницу, листает, находит нужную. Смотрит на меня.
— Хорошо. Вот контакт. Но предупреждаю: это дорого. И быстро не будет. Детектив — не волшебник. Он не щёлкнет пальцем — и вы узнаете всё. Он будет работать, проверять, отслеживать. Это может занять время...
— Мне всё равно, — говорю, сжимая край стола. — За своих детей я душу дьяволу продам.
Кира протягивает мне визитку. Маленький прямоугольник плотной бумаги. На ней — имя, номер телефона, надпись: «Левитин Лев Давидович. Частные детективные услуги».
— Скажете, что от меня, — говорит Элен. — Удачи вам, Марина.
Я беру визитку. Крепко сжимаю в кулаке. Бумага холодит ладонь, как лёд.
— Спасибо, — выдавливаю тихо и выхожу из кабинета.
Прохожу мимо секретаря. Смотрю на неё, но не вижу. Мысли — далеко. Там, где мои дети. Там, где Савка.
Сажусь в машину. Долго сижу, смотрю на визитку. Левитин Лев Давидович. Частный детектив.
— Ты не веришь, что я смогу, — шепчу, обращаясь к мужу и представляя его лицо — спокойное, усталое, с синяками. Теперь я знаю, откуда они. Только это для меня ничего не меняет. — А я смогу. Обязательно.
Пробую позвонить детективу. Длинные гудки. Никто не отвечает. Решаю не беспокоить, а подождать.
Сегодня хочу сделать ещё кое-что очень важное для себя.
Завожу машину. Еду к родителям Мамонтова.
Они, как и моя мама живут в небольшом тихом городе Подмосковья.
Савка купил им большой дом, из красного кирпича, с верандой, где мы раньше по выходным пили чай с пирогами.
Свекровь тогда ещё была здоровой, смеялась, шутила. А свекор, немногословный, но добрый, подливал мне чай и пододвигал варенье.
Теперь всё иначе. Болезнь свекрови прогрессирует, свекор замкнулся, редко выходит из дома.
Савва нанимает сиделок, но это не спасает — только оттягивает неизбежное.
Я подъезжаю, глушу мотор. Свет в окнах уже горит — тускло, сквозь шторы.
Выключаю фары, сижу несколько минут в машине. Сердце снова начинает биться о ребра и в барабанные перепонки.
В мозгу пульсируют вопросы.
Может, зря я приехала? Может, они ничего не знают? Может, я только потревожу их покой? Но…
Мне надо. Надо знать. Хоть что-то.
Выхожу из машины. Подхожу к калитке. Звоню.
Через несколько минут свёкор открывает дверь. Он стоит на пороге в старом свитере, сгорбленный, уставший. Смотрит на меня удивлённо — я редко приезжаю, тем более сейчас.
— Марина? — хриплый, словно простужен, свекр выдыхает мое имя. — Ты чего? Что–то случилось с Савкой?
— Здравствуйте, папа, — говорю, стараясь, как можно спокойнее. — Мне нужно поговорить. О Савве и о детях.
Свекр молчит секунду. Вглядывается в моё лицо. Вздыхает. Кивает, понимая, что я бы не стала их беспокоить из-за ерунды.
— Заходи. Мать не буду звать. Она последнее время плохая, совсем плохая. Даже меня не узнаёт иногда. Плачет. Часто.
Я захожу в дом. Здесь всё так же, как пять лет назад. Тот же диван, те же фотографии на стенах. Савва маленький, Савва в школе, Савва на фоне гор. Мой Савва. Муж. Отец моих детей.
Сажусь на диван. Сжимаю в руках визитку, смотрю на неё, но не вижу.
— Папа, — говорю. — Савва уехал. Увёз детей. Я не знаю куда. Он не сказал. Вы не знаете? Он вам ничего не говорил?
Свёкор садится напротив. Смотрит на меня долго, пристально. Потом качает головой.
— Не говорил, дочка. Звонил на днях, сказал, что улетают. Но куда — не сказал. Да, я и не спрашивал. Думал, вы вместе.
— Мы не вместе, — вырывается у меня. — Мы развелись, папа. Вы знаете?
— Знаю, — он вздыхает, опускает голову. — Савва рассказывал. Не в подробностях, но рассказал. Сказал, что виноват. Сказал, что любит тебя. Сказал, что надеется всё исправить.
— А про Ваню — сына своего?
Смотрю на свекра пристально.
— Он сказал про Ваню?
— Сказал, дочка. И про Ваню сказал. Мальчик, говорит, остался один. Слабенький. Тетка есть. Но… Грозится сдать мальца в детский дом. Не бросить мальчишку. Своя же кровь…
Свекр замолкает. Потом поднимает голову.
— Подожди, дочка. Я тебе кое-что покажу.
Он выходит из гостиной. Я слышу, как он шаркает по коридору, гремит ключами, открывает дверь шкафа. Возвращается с ящиком.
— Савва привёз это год назад, — объясняет свекр, раскрывая папку. — Сказал: «Посмотри, папа, теперь у нас есть дом, где мы будем все вместе». Он их оставил у нас. Я удивился, что дом записан на меня. Но… Савка объяснил, что у него проблемы с Карповым. Здесь еще много документов на какие-то фирмы.
Он протягивает мне папку. Я беру, открываю. Смотрю первы.
Договор. На английском, с переводом. Свидетельство о праве собственности. Акт приёмки-передачи. Описание объекта.
Листаю, не дыша.
Вилла «Casa de los Sueños» — «Дом мечты». Остров Гранд-Терк. Карибское море. Координаты.
Запоминаю. Вдалбливаю в память, как когда-то учила стихи. Заучиваю до боли.
— Спасибо, папа, — шепчу, прижимая папку к груди. — Вы не представляете, как это для меня важно.
— Может, зря я тебе показываю, — бормочет он. — Может, надо было молчать. Савка просил не говорить. Сказал, что сам всё расскажет, когда время придёт.
— Не зря, — качаю головой. — Не зря.
Я хочу встать, уйти, но слышу шаги. Медленные, шаркающие.
Из коридора в гостиную входит свекровь.
В ночной рубашке, худая, бледная, глаза мутные. Свекор напрягается.
— Нюра, ты чего встала? Я же сказал, поспи еще...
Но… свекровь не смотрит на мужа.
Ее взгляд направлен на меня. Как будто узнаёт. Или не узнаёт. Я не понимаю.
— Марина? — голос у неё слабый, но живой. — Это ты, дочка?
— Я, мама, — отвечаю тихо, еле сдерживая слезы. — Я.
Она подходит ближе. Опирается на стену.
Смотрит на меня, и в её глазах появляется осмысленность. Та самая, которую болезнь крадёт всё больше.
— Савва уехал? — спрашивает.
— Уехал…
Киваю, глотая слёзы.
— С детьми?
— С детьми.
Свекровь тоже медленно кивает, будто каждое движение стоит ей огромных усилий.
— Я знала. Знала, что так будет. Всегда знала.
— Что вы знали, мама?
Она подходит к креслу, садится напротив меня. Смотрит в глаза.