Страница 60 из 88
Глава 29Мои мысли - мои скакуны
Марина
Сплю как в сказке про принцессу Будур — то–ли сон то–ли не сон.
Периодически выплываю из сна и хватаюсь за телефон. Смотрю сообщения. Но…
Все отправленные Савве и детям до сих пор не активны и не прочитаны.
Зеленая галочка так и застыла серой, ненавистной.
Поморщившись, снова и снова отправляю телефон на тумбочку.
Заворачиваюсь в плед, потому что сплю не раздевшись, словно меня должны как солдата поднять по тревоге, — и проваливаюсь в марево сна.
В нем я, конечно же, со своей семьей — с детьми и с Савкой, которого сейчас мысленно то жутко ругаю, то признаюсь ему в любви.
Да как говорит психотерапевт, я все время на грани…
Сейчас на грани между ненавистью и любовью. Хотя любви больше. Потому что я люблю Савку. Люблю с самого детства. И эта любовь для меня свет моей жизни.
Муж, семья, дети, мой дом — это все мое.
Савка раньше меня часто со смехом называл «хозяйкой медной горы».
— Любимая, ты — женщина-стихия, — говорил он. — Настоящая, живая, без компромиссов. Ты очень властная, Марина. Ты хочешь, чтобы всё было по-твоему. Ты не терпишь возражений, ты гнёшь своё, даже когда не права. И это бесит.
— Бесит? — удивилась я, усмехнувшись, потому что слово «бесишь» услышала впервые.
Савка замолчал, а потом добавил тише:
— Да… подбешиваешь прямо…
Рассмеялся Савва, притягивая меня к себе и целуя.
— Марих, но без этой твоей властности ты была бы не ты. А мне нужна именно ты. Ты как ураган: сметаешь всё на своём пути, но после тебя остаётся чистый воздух. Ты моя хозяйка медной горы. Всё, что находится в этой горе, всё, что мы построили, все наши сокровища — они принадлежат только тебе. Потому что ты не просто хранишь очаг, ты создаёшь его. Ты вдыхаешь в его пламя воздух.
— Не юли, Мамонтов, — смеялась я, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Хочешь сказать, что я — каменный цветок, да? А ты Данила-мастер, который его ваяет?
— Да, я создаю свой цветок.., — произнес с улыбкой Савка, и в его глазах светилось то, от чего моё сердце всегда замирало. — Маришка, мой цветок — это ты, наши дети и наша семья. Это то, ради чего я просыпаюсь каждое утро и ради чего готов свернуть любые горы. Даже когда ты мной командуешь. Даже когда ты не права. Даже когда я злюсь на тебя до зубовного скрежета.
— И что же тебя держит? — шептала я, желая услышать самое главное. — Хочешь сказать, что моя властность?
— И она тоже, — усмехался и целовал меня Савка. — Потому что властность — обратная сторона твоей любви. Ты командуешь, потому что боишься потерять. Ты не подчиняешься, потому что в этом неподчинении твоя любовь. И я принял это. Давно. Навсегда.
На этих словах я всегда таяла.
Даже сейчас, даже после всего, что случилось. Потому что Мамонтов умел называть меня не просто женой.
Он умел видеть во мне ту самую силу, которую я сама в себе не всегда замечала. Ту самую, которая его бесила. Ту самую, которая его держала.
Хозяйка медной горы. Не кошка, которая трётся у ног в поисках тепла, а женщина, которая держит в руках всё самое ценное. И не отпускает. Даже когда должна.
Вспоминая наш разговор, я закрыла глаза и видела Савву — молодого, влюбленного, счастливого.
Каким он был раньше.
Каким, наверное, остался и сейчас.
«Просто мы оба забыли, как быть счастливыми вместе», — родилась мысль, которая дернула меня, словно разряд тока.
Осознав это, я метально обняла Савву, поцеловала и шептала вслух:
— Не уходи. Не бросай меня. Я без тебя умру.
И я слышала, как он мне ответил: «Я здесь. Я всегда здесь. Просто открой глаза».
И я открыла.
Но… Савки нет рядом. Только пустая кровать, смятая простыня и подушка, которая, как мне все еще кажется, хранит его запах.
И тишина. Гулкая, тяжелая, беспощадная. От нее мне хочется выть. Но…
Я проваливаюсь снова в сон.
И нем снова дети, смех, море, горы, — наша жизнь — та, которая была когда-то.
Блямкает телефон.
Хватаю его дрожащими руками, смотрю на экран. Сообщение от Саввы.
«Мариша, не беспокойся. Все нормально. У нас пересадка».
С одной стороны, я выдыхаю. С облегчением.
С другой — мне снова становится обидно.
Почему улетели без меня? Почему он ничего не сказал? Какие будут объяснения?
Пальцы дрожат, когда я быстро набираю ответ:
«Срочно позвони мне».
Сообщение приходит тут же.
«Мариша, спокойно. Все нормально. Позвоню, когда будем на месте. Дети здоровы. Не переживай. Маняша не капризничает».
Последнее сообщение Саввы вызывает у меня гомерический хохот.
Значит, у них все нормально. Дети здоровы. Машка не капризничает. Савва ответил.
А то, что эти засранцы улетели без меня, и я здесь схожу с ума, это для них мелочь.
Это крайне неприятно. И меня от этого дергает. Но…
Понимаю, что сейчас — не смертельно.
Главное, что все хорошо, все здоровы.
Для меня, как для матери, это самое важное.
А со всем остальным я разберусь потом.
Потом, когда позвонит Савва.
И все же мне интересно: куда они летят?
Вскакиваю с постели. Бегу вниз к шкафу в гостиной. Хватаю фотоальбомы.
У нас с Саввой есть хорошая традиция — все свои путешествия мы снимаем, фотографии распечатываем и собираем альбомы.
Потом долгими вечерами мы с детьми садились рассматривали снимки и вспоминали, как здорово отдыхали.
Все кадры уникальные, живые, настоящие. Никаких поз, никакой ретуши, никаких фильтров.
У детей — смешные рожицы, у Саввы — неожиданные позы. Я тоже иногда с перекошенным лицом, с растрепанными волосами, с прилипшим к щеке песком. Но…
Это была наша история. Настоящая. Без прикрас. Без фальши.
И мне всегда это нравилось.
Сейчас я взяла последний альбом и стала смотреть.
Вот Марк с доской наперевес. Он тогда только учился серфить и падал в воду сотни раз, но все равно упрямо лез снова.
Вот Ия в кепке, надвинутой на глаза. Дочь показывает характер, но потом все равно улыбается, когда Савка щелкает затвором.
Вот Плат строит замок из песка. Парни тогда поссорились из-за того, чья башня выше, а Машка разнесла обе ногами.
Вот она сама — маленькая, в панамке, с вымазанным в шоколаде лицом, сидит на шее у Саввы и дёргает его за волосы.
А вот Савва и Славка. На досках, на гребне волны — сильные, красивые, неуловимые.
Море, солнце, брызги. Мамонтов улыбается, смотрит прямо в объектив. Как будто говорит: «Смотри, Маринка, я здесь. Я тебя жду».