Страница 59 из 88
Встаю, начинаю ходить по гостиной. Туда-сюда. Туда-сюда. Шаги гулко отдаются в пустоте.
— Ну почему он так поступил? — спрашиваю вслух чужим голосом. — Почему он не сказал? Почему не предупредил? Почему просто взял и уехал?
Может, он никогда не собирался отдавать мне детей? Может, сразу решил оставить их себе? Может суд — это фарс? Может, он сейчас где-то далеко, в другой стране, строит новую жизнь без меня? Может с новой бабой?!
— Мерзавец, чтобы тебе…
Фразу не договариваются, вспоминая, что он с детьми.
Душу, пытаясь взять себя в руки.
Как учил психотерапевт стараюсь думать позитивно: «Нет. Не может быть. Он же обещал: «Я всё равно буду рядом». Он написал в записке: «Люблю». Он не может просто взять и исчезнуть».
Или может?
Падаю на колени посреди гостиной.
Смотрю на паркет, на пылинки, которые кружатся в луче света от окна.
Смотрю и не вижу ничего.
Я рыдаю и истошно ору.
Мне надо выорать из себя страх, который начинает пожирать меня.
Наоравшись чувствую себя пустой оболочкой.
В голове — пустота. И в сердце — пустота.
Он забрал с собой не только детей. Он забрал и меня. Всю, целиком, без остатка. Потому что без них я не я.
Поднимаюсь. Иду в детскую. Сажусь в кресло рядом с Машкиной кроваткой, трогаю её подушку — мягкую, маленькую, пахнущую детством и молоком.
Беру плюшевого зайца, которого она никогда не выпускает из рук. Забыла. Торопилась, наверное. Или Савка специально оставил — чтобы я знала, что она вернётся.
Прижимаю зайца к лицу. Вдыхаю. Машка. Её запах. Её тепло. Её маленькие пальчики, которыми она всегда хватается за мои волосы.
— Машенька, — шепчу. — Мамочка скоро приедет. Я найду вас. Обязательно найду.
Зайца беру с собой. Иду к себе в спальню, ложусь на кровать. Обнимаю его подушку и Машкину игрушку. Закрываю глаза.
Перед глазами — лица детей.
Слава, который ушёл первым — потому что не мог выбирать между нами.
Ия, которая обнимает меня по ночам, когда мне плохо.
Платон, который сказал: «Может, пусть лучше папа с нами посидит?»
Марк, который смотрит на меня с укором.
И Машулька — маленькая, тёплая, которая тянет руки к отцу и кричит «папа, папа».
Я не выдержу без них. Не выдержу.
Пишу ещё одно сообщение. Уже не злое. Беспомощное.
«Савва, я прошу тебя. Дай мне знак. Что угодно. Смс. Звонок. Что-нибудь. Я не могу так. Я с ума схожу».
Не доставлено.
Смотрю на экран, смахивая слезы, кладу телефон на тумбочку.
— Всё, — говорю сама себе. — Ты сделала, что могла. Теперь остаётся только ждать. И надеяться, что все будет хорошо, и мерзавец всё-таки объявится.
Поворачиваюсь на бок, сворачиваюсь калачиком. Обнимаю подушку. Зайца прижимаю к груди.
— Машенька, — шепчу в темноту. — Я найду вас. Честно.
Сон не идёт.
Лежу, смотрю на стену, на часы, на мерцающий экран телевизора. Время тянется медленно. Каждая минута — вечность.
Думаю о том, что если дети с Саввой, то с ними будет всё в порядке. Я знаю это. Верю в это. Он хороший отец. Он заботливый, внимательный, любящий. Он не причинит им вреда. Но...
В голову снова лезут страхи. Что, если они попали в аварию? Что, если самолёт упал? Что, если их похитили? Что, если Савва потерял сознание, и дети остались одни?
Гоню эти мысли. Они не имеют права быть. Они разрушают меня.
— С ними всё хорошо, — шепчу я. — С ними всё хорошо. С ними всё хорошо.
Повторяю, как мантру. Как заклинание. Как молитву.
За окном ночь. Потом светает.
Я не сплю. Не могу.
Телефон молчит. Сообщения не доставляются.
Я одна в этом большом доме. И я не знаю, что будет дальше.
Знаю только, что не сдамся. Буду ждать. Искать. Надеяться.
Потому что они — моя жизнь. И без них я не я…