Страница 19 из 88
Жена смотрит на меня, и в её глазах — боль, обида, ярость и что-то ещё.
То, что я боюсь увидеть. Безысходность.
— Ты всё это время с ней, — шепчет она. — Ты мне врал. Ты говорил, что любишь, а сам...сам… мерзавец… говнюк…подлый трус… молчал столько лет…
— Я не врал!
Подхожу к ней, хватаю за плечи, встряхиваю.
— Я люблю тебя! Только тебя! Это была ошибка, глупость, я ничего к ней не чувствовал! Ты — моя жизнь!
— Не чувствовал ничего и трахал? Целовал… Вылизывал… Тфью… Между ног ей смотрел… В глаза… Мерзавец… Гореть тебе в аду…
— Хватит херню пороть, — рявкаю и снова дергаю ее.
— А твой сын?
Марина смотрит мне в глаза, и я вижу в них бездну.
— Он — твоя жизнь?
Я молчу. Не могу ответить. Потому что все мои дети — моя жизнь. И этот ответ разорвёт мою Маринку окончательно.
— То молчишь, подонок? Убирайся, — тихо выдыхает Марина. — Убирайся из нашей жизни. Моим детям отец-предатель не нужен. И байстрюк его не нужен…
Она вырывается, отходит к двери. Спина прямая, как струна. Сплошная — гордость и боль.
— Марина...
— Я сказала, убирайся! — она оборачивается, и в её глазах — слёзы, которым она не даёт пролиться.
— Не заигрывайся, дорогая моя! Мое терпение не бесконечно, — рычу, думая, как быть дальше. — Ваня будет жить с нами…
— Не будет… И не надо пугать ежа голой жопой. Я подаю на развод…
— Ты в своём уме, жена моя — мать моих детей?
— В своем… Я, наконец-то, в своем уме…
Марина открывает дверь и уходит с прямой, как струна, спиной.
Впервые я не бегу за ней. Не хватаю за руку.
По шагам понимаю, что она идет по лестнице, в нашу спальню.
Слышу, как хлопает дверь. Как щёлкает замок.
Остаюсь на кухне один. Смотрю на опрокинутый стул, на разлитый чай.
В ушах — её голос и слова. В щеке — огонь от пощёчины.
И внутри, где-то глубоко, я понимаю: она не простит. Не сейчас. И может быть, никогда.
Сажусь за стол, закрываю лицо руками.
И впервые за много лет чувствую, как глаза щиплет. Не от ветра, не от холода.
А оттого, что я только что разрушил всё, что строил двадцать пять лет.
Сверху доносится глухой звук — что-то упало. Потом ещё.
Знаю, Маринка вышвыривает из шкафа мои вещи.
Я не иду к ней, потому что знаю: сейчас мои слова только сделают больнее.
Достаю телефон. Смотрю на уведомление, которое пришло сегодня утром: «Савва Андреевич, документы на опеку готовы. Мальчика можно забирать».
Закрываю глаза. И понимаю, что либо Марина примет Ваню, либо я потеряю её навсегда. Третьего не дано…