Страница 5 из 206
Глава 1.
Битва при Беневенто
(26 февраля 1266 года)
Когда, днём 25 февраля 1266 года, Карл, граф Анжуйский и брат короля Франции Людовика IX, вышел со своими войсками из Самнитских Апеннин и добрался до восточного склона горы Сан-Витале, неподалёку от укрепленного города Беневенто, его сердце, должно быть, ёкнуло. Там, под стенами города, на южном берегу вышедшей из берегов реки Калоре, расположилась армия его заклятого врага: Манфреда, короля Сицилии. Карл не ожидал его там увидеть
[37]
[Charles Oman, A History of the Art of War in the Middle Ages (2 vols, London, 1924), I, pp. 498–9; Steven Runciman, The Sicilian Vespers: A History of the Mediterranean World in the Later Thirteenth Century (Cambridge, 1958), pp. 91–2.]
.
Карл двинулся на юг из Рима, где в день Богоявления (6 января) Папа помазал его на престол Сицилийского королевства, занимаемого узурпатором Манфредом. Целью похода был Неаполь, резиденция и неофициальная столица Манфреда. Для этого Карл выбрал старую римскую дорогу Виа Латина, проходившую через Фрозиноне и Ананьи. Переправившись через реку Лири у Чепрано, он почти не встретил сопротивления. 10 февраля его армия даже захватила, казалось бы, неприступный замок Кассино (в то время называвшийся Сан-Джермано) обороняемый гарнизоном из 2.000 сарацин, посланных Манфредом для удержания перевала
[38]
[A
. Но в Кассино он узнал, что Манфред ожидает его с большим войском за сильно укрепленным мостом через реку Вольтурно близ Капуи, блокировав главную дорогу в Сицилийское королевство. Решив, что наиболее разумным шагом будет обойти Манфреда с востока, Карл направился на восток мимо Телезе в труднопроходимые горы Табурно-Кампозауро и через узкое ущелье к Витулано к западу от Беневенто. Это был ужасный просчёт. Путь через долину Калоре в разгар зимы стал изнурительным переходом. Сезонные ливни превратили горные ручьи в бурные потоки. Большую часть обоза пришлось бросить. К тому времени, как армия добралась до долины Калоре, большая часть вьючных животных была съедена, как и некоторые из боевых рыцарских коней. Таким образом истощённые и обескураженные люди, столкнулись со свежим и сытым противником, защищённым почти непроходимой рекой в тени хорошо укрепленного города
[39]
[Villani, Nuova Cronica, I, bk VII, ch. VII, p. 328. См. также Oman, Art of War, I, pp. 498–9; Runciman, Sicilian Vespers, pp. 91–2.]
.
Манфред, получив от выживших сарацин из Сан-Джермано известие о том, что Карл пытается обойти его с фланга, предпринял блестящий манёвр, быстро перебросив свои войска из Капуи в Беневенто, через долину Каудина, разделяющую горы Табурно-Кампозауро и массив Монтеверджине. Теперь правителю из династии Гогенштауфенов оставалось только терпеливо ждать за бурлящей Калоре и питаться припасами из хорошо снабжаемого города, пока его измученный противник у него на глазах умирает от голода
[40]
[Oman, Art of War, I, p. 499; Runciman, Sicilian Vespers, p. 91.]
. Так всё могло и закончилось. Казалось, что заветные мечты Карла о королевской короне пошли прахом. По мнению современников, Карл Анжуйский был человеком немногословным, флегматичным, не привыкшим к демонстративному проявлению эмоций. Францисканец
Томмазо
ди
Павия
, говорит о нём так: "Он не был болтлив, а скорее скуп на слова, выражение его лица не было ни радостным, ни весёлым, он не был склонен к улыбкам"
[41]
[Tommaso da Pavia, Gesta imperatorum et pontificum, ed. E. Ehrenfeuchter (Monumenta Germaniae Historica, SS, vol. XXII, Hanover, 1872), pp. 483–528, esp. 524.]
. Тем не менее, Карл, должно быть, с сожалением размышлял о долгом пути, приведшим его к этому моменту.
Карл родился 21 марта 1227 года и стал седьмым и самым младшим сыном Людовика VIII Льва (умершего от дизентерии 8 ноября предыдущего года). Он вырос при королевском дворе, не имея никаких реальных надежд когда-либо обрести корону. Поскольку у Карла не было своего
апанажа
, предполагалось, что он станет церковником. Но происхождение и воспитание научили Карла стремиться к большему. В конце концов, его отец ещё будучи наследником престола, во время Первой баронской войны, вторгся в Англию, а его мать, волевая Бланка Кастильская, после смерти мужа исполняла обязанности королевы-регентши. Именно его старший брат, Людовик IX, позволил Карлу выбрать другой путь, более соответствующий его характеру. Будущий Людовик Святой после смерти в 1232 своих братьев, Иоанна и Филиппа-Дагобера зарезервировал для Карла графства Анжу и Мэн, хотя принц стал официальным обладателем этих
фьефов
только в мае 1246 года после посвящения в рыцари в Мелёне. К тому времени его амбиции уже были в значительной степени удовлетворены благодаря выгодному браку с Беатрисой Прованской в Экс-ан-Провансе 31 января того же года, что дало ему контроль над одним из самых богатых и процветающих графств. Позже, в 1256 году, Людовик также пожаловал Карлу графство Форкалькье в Верхнем Провансе
[42]
[Jean Dunbabin, Charles I of Anjou: Power, Kingship and State-Making in Thirteenth-Century Europe (Harlow, 1998), pp. 9–13.]
.
Однако именно запутанная череда внешних событий, тесно связанных с папской политикой той эпохи, неожиданно открыла Карлу путь к обретению собственного королевства. Эта череда событий началась со смерти от лихорадки императора Священной Римской империи Фридриха II в Кастель-Фиорентино (Апулия) 13 декабря 1250 года, что, несомненно, вызвало немалое ликование в папской курии. Дом Гогенштауфенов был бичом папства с тех пор, как отец Фридриха II, Генрих VI, в 1194 году отвоевал Сицилийское королевство у его основателей, нормандских Отвилей, в число выдающихся представителей которых входили Роберт Гвискар, граф Роджер Сицилийский и его сын, король Роджер II. Папа Григорий IX отлучил Фридриха II от Церкви, назвав его "Антихристом", а его преемник Иннокентий IV (после двухнедельного понтификата Целестина IV) метко охарактеризовал императорскую семью как "змеиное гнездо"
[43]
[David Abulafia, Frederick II, A Medieval Emperor (Oxford, 1988), pp. 318, 406–11; "The kingdom of Sicily under the Hohenstaufen and Angevins", in The New Cambridge Medieval History, ed. D. Abulafia (7 vols, Cambridge, 1999), V, pp. 497–521, esp. 506–7; Runciman, Sicilian Vespers, pp. 16–17.]