Страница 42 из 206
К несчастью для Карла, смерть Григория X не привела к изменениям в политике папства. Три последующих Папы — Иннокентий V, Адриан V и Иоанн XXI — последовали за Григорием X в могилу в течение 18 месяцев. Ни у кого из них не было времени существенно повлиять на ход событий, хотя Иннокентию V и удалось 18 июня 1276 года заключить мир между Генуей и Карлом
[307]
[Villani, Nuova Cronica, I, bk VII, ch. L, pp. 379–81.]
. Хуже того, человеком, унаследовавшим ключи Святого Петра от Иоанна XXI 25 ноября 1277 года, стал Джованни Гаэтано Орсини, которого Джованни Виллани (среди прочих) считал убеждённым противником Карла. Став Папой под именем Николай III, он потребовал от Карла отказаться как от сенаторства в Риме, так и от викариата Тосканы
[308]
[Villani, Nuova Cronica, I, bk VII, ch. LIV, pp. 383–4. См. также Runciman, Sicilian Vespers, pp. 182–3.]
, а также запретил нападать на Восточную империю. Однако это не означало, что Николай III был сторонником императора. Не доверяя приверженности Михаила VIII догматам Лионского собора, новый Папа предъявил императору драконовские требования, призванные доказать его веру в первенство Римской церкви, что стало крайне непопулярно на православном Востоке. Михаил VIII пытался выполнить эти требования, но давление папства создало непосильную нагрузку на недавно воссозданное единство Церкви
[309]
[Runciman, Sicilian Vespers, pp. 186–90.]
.
Хрупкое перемирие стало рушиться после внезапной смерти Николая III в Витербо 22 августа 1280 года от сердечного приступа. Конклав, собравшийся для избрания преемника, вскоре зашёл в тупик из-за противоречий в коллегии кардиналов между французской и итальянской партиями. Спустя шесть месяцев Карл удалось добиться благоприятного для себя решения конклава, путём осады папского дворца в Витербо. 22 февраля 1281 года 60-летний кардинал Симон де Брион, ранее занимавший пост канцлера короля Людовика IX, был избран Папой под именем Мартина IV. Убежденный галльский шовинист, новый Папа быстро доказал свою самую стойкую приверженность к Карлу и его амбициям. В течение месяца после своего восшествия на престол в Орвието 23 марта Мартин IV восстановил Карла в должности сенатора Рима
[310]
[Runciman, Sicilian Vespers, pp. 190–1.]
. Несколько недель спустя, 3 июля, он провел в Орвието совещание, на котором присутствовали Карл, Филипп де Куртене и представители Венецианской республики. Результатом стало соглашение "о возвращении Римской [Восточной] империи, удерживаемой Палеологом и другими оккупантами"
[311]
[G. L. Tafel and G. M. Thomas, eds, Urkunden zur älteren Handels-und Staatgeschichte der Republik Venedig (3 vols, Vie
. Договор предусматривал, что Карл выставит около 8.000 кавалерии, а также транспорты для перевозки войск. Также предполагалось, что он должен будет предоставить двадцать больших военных кораблей, а венецианцы ― сто галер. Вся армада должна была быть собрана к апрелю следующего года. 18 ноября Мартин IV официально завершил эксперимент по воссоединению Церкви, издав в Орвието буллу с отлучением от Церкви Михаила VIII Палеолога как еретика
[312]
[Tafel and Thomas, Urkunden der Republik Venedig, III, no. CCCLXXIII, pp. 287–98. См. также Dunbabin, Charles I of Anjou, p. 95; Runciman, Sicilian Vespers, p. 194.]
.
Расходы на финансирование такой масштабной экспедиции, конечно же, были непомерными. Это особенно касалось флота. Историк Лоуренс Мотт подсчитал, что только оснащение анжуйской армады обошлось более чем в 50.000
унций
— примерно в половину годового дохода Сицилийского королевства
[313]
[Lawrence Mott, Sea Power in the Medieval Mediterranean: The Catalan — Aragonese Fleet in the War of the Sicilian Vespers (Gainesville, 2003), p. 15.]
. Чтобы покрыть расходы, Карл в декабре 1281 года увеличил ненавистную народом
subventio generalis
на ошеломляющие 150%
[314]
[Filangieri, Riccardo, ed., I registri della cancelleria angioina (multiple vols, Naples, 1950–81), CVI, p. 77. См. также Dunbabin, Charles I of Anjou, p. 102.]
. К весне 1282 года он собрал в Мессине внушительную армаду. Венецианский хронист Марино Санудо Торселло утверждает, что флот насчитывал более сотни военных кораблей плюс вспомогательные суда
[315]
[Marino Sanudo Torsello, Istoria del Regno di Romania, in Chroniques Gréco-Romanes, ed. Charles Hope (Berlin, 1873), pp. 99–170, esp. 138.]
. Исследования Микеле Амари подтверждают эту цифру и уточняют, что галеры должны были сопровождать примерно две сотни транспортов
[316]
[Amari, Guerra del Vespro Siciliano, I, p. 178.]
. Современные расчёты показывают более реалистичное, но все ещё внушительное количество галер — от пятидесяти до шестидесяти, а также от тридцати до сорока вспомогательных судов
[317]
[David Abulafia, The Great Sea: A Human History of the Mediterranean (London, 2011), p. 350; Camillo Manfroni, Storia della Marina Italiana (3 vols, Livorno, 1902), II, p. 73; Mott, Sea Power in the Medieval Mediterranean, p. 15.]
.
Поскольку флот базировался в Мессине, сицилийцы несли основную тяжесть его оснащения и комплектования экипажами. Это стало почти непосильным бременем для населения, не имевшим личной заинтересованности в предстоящей кампании и справедливо чувствовавшим себя обобранным. Уже доведенные до нищеты, чтобы оплатить содержание флота, сицилийцы были принудительно призваны на военную службу властными французскими судьями, даже не удосужившимися изучить их язык или обычаи. Королевский викарий, Герберт де Орлеан, проживал не в Палермо (традиционной столице), а в Мессине, обосновавшись в замке Матегриффон ("Ужас греков"), построенный ещё направлявшимся в Третий крестовый поход Ричардом Львиное Сердце, чтобы запугать преимущественно греческое население города
[318]
[Runciman, Sicilian Vespers, pp. 211–14.]
. Автократическое правление Герберта осуществлялось с опорой на 42 королевских замках, где размещались гарнизоны, которые островитяне считали жестокой военной кастой чужеземцев, в то время как им самим было запрещено носить оружие
[319]
[Amari, Guerra del Vespro Siciliano, I, pp. 191–2; Dunbabin, Charles I of Anjou, p. 107; Runciman, Sicilian Vespers, p. 214.]
. Для сицилийцев огромная армада, стоявшая на якорях в гавани Мессины в марте 1282 года, была унизительным символом угнетения.
Карл не обращал внимания на настроения сицилийцев, ведь, как уже говорилось выше, он даже не посещал остров со времен тунисской катастрофы, произошедшей двенадцать лет назад. Для него флот представлял собой средство для достижения того, к чему он так долго стремился — завоеванию Восточной Римской империи. "В начале 1282 года, — отмечает Стивен Рансимен, — Карл, король Сицилии, Иерусалима и Албании, граф Прованса, Форкалькье, Анжу и Мэна, регент принципата Ахея, сюзерен Туниса и сенатор Рима, несомненно, был величайшим правителем в Европе"
[320]
[Runciman, Sicilian Vespers, p. 201.]