Страница 34 из 206
[Runciman, Sicilian Vespers, pp. 208–9.]
. Похоже, что эти интриги принесли некоторый успех. В своей
Истории королевства Романия
(
Istoria del Regno di Romania
) венецианский государственный деятель Марино Санудо Торселло упомянул о обещанной византийским императором субсидии королю Педро III для финансирования разжигания недовольства в Сицилийском королевстве от имени королевы Констанции, чтобы отвлечь Карла Анжуйского от каких-либо планов в отношении Константинополя
[229]
[Marino Sanudo Torsello, Istoria del Regno di Romania, in Chroniques Gréco-Romanes, ed. Charles Hope (Berlin, 1873), pp. 99–170, esp. 133.]
.
К концу 1280 года стало ясно, что король Арагона был полон решимости завладеть Сицилией по целому ряду причин: чтобы расчистить путь для распространения каталонской торговли на восток, в Левант; чтобы защитить каталонские торговые фактории, уже созданные в Тунисе; и чтобы удовлетворить арагонское стремление к расширению за счет Анжуйской державы. Но Давид Абулафия красноречиво объясняет, что, вероятно, было самой убедительной мотивацией из всех:
Арагонские короли были привержены рыцарской культуре XIII века, культуре, глубоко укоренившейся на юго-западе Франции, где они все ещё имели значительные владения, в частности, в крупный город Монпелье. Такая культурная среда стимулировала стремление к восстановлению прав, которыми исторически обладала их семья: правом на Прованс, отнятый у них французским принцем Карлом, графом Анжуйским; правом на Сицилию, принадлежавшим жене короля Педро III, Констанции, внучке Фридриха II. Именно борьба за признание справедливости своих прав, а не защита торговли, доминировала в политике арагонских королей по отношению к своим христианским соседям
[230]
[Abulafia, Western Mediterranean Kingdoms, p. 56.]
.
Целью Педро III было вернуть, если потребуется, силой, суверенное право своей супруги на Сицилийское королевство. И Роджеру ди Лаурия суждено было стать тем средством, с помощью которого он осуществит эту задачу.