Страница 25 из 206
Королевства Арагон и Валенсия, а также Каталония или графство Барселона признавали над собой одного и того же монарха, но реальная власть была сосредоточена почти исключительно в руках провинциальных кортесов, состоявших из прелатов, баронов, рыцарей и представителей городов, гордившихся своими привилегиями
[227]
[Amari, Guerra del Vespro Siciliano, I, p. 137. Translation from Michele Amari's History of the War of the Sicilian Vespers, ed. Lord Francis Edgerton Ellesmere, trans. A
.
После того как корона успокоила опасения
кортесов
и обеспечила лояльность, по крайней мере, каталонцев, своим экспансионистским устремлениям, Прочида, начиная с 1279 года получил возможность плести дипломатические интриги. Поскольку Джованни в то время, должно быть, было за семьдесят, он сам, вероятно, оставаясь в Барселоне, отправил своих сыновей, Томмазо и Франческо, наладить связи с такими противниками Карла Анжуйского, как византийский император Михаил VIII Палеолог, генуэзские
гибеллины
и сицилийские оппозиционеры, чтобы заложить основу для реализации притязаний Констанции на корону Сицилии. Кроме того, Джованни, возможно, поручил своему брату Андреа служившему при дворе маркиза Монферратского связаться от его имени с североитальянскими
гибеллинами
[228]
[Runciman, Sicilian Vespers, pp. 208–9.]
. Похоже, что эти интриги принесли некоторый успех. В своей
Истории королевства Романия
(
Istoria del Regno di Romania
) венецианский государственный деятель Марино Санудо Торселло упомянул о обещанной византийским императором субсидии королю Педро III для финансирования разжигания недовольства в Сицилийском королевстве от имени королевы Констанции, чтобы отвлечь Карла Анжуйского от каких-либо планов в отношении Константинополя
[229]
[Marino Sanudo Torsello, Istoria del Regno di Romania, in Chroniques Gréco-Romanes, ed. Charles Hope (Berlin, 1873), pp. 99–170, esp. 133.]
.
К концу 1280 года стало ясно, что король Арагона был полон решимости завладеть Сицилией по целому ряду причин: чтобы расчистить путь для распространения каталонской торговли на восток, в Левант; чтобы защитить каталонские торговые фактории, уже созданные в Тунисе; и чтобы удовлетворить арагонское стремление к расширению за счет Анжуйской державы. Но Давид Абулафия красноречиво объясняет, что, вероятно, было самой убедительной мотивацией из всех:
Арагонские короли были привержены рыцарской культуре XIII века, культуре, глубоко укоренившейся на юго-западе Франции, где они все ещё имели значительные владения, в частности, в крупный город Монпелье. Такая культурная среда стимулировала стремление к восстановлению прав, которыми исторически обладала их семья: правом на Прованс, отнятый у них французским принцем Карлом, графом Анжуйским; правом на Сицилию, принадлежавшим жене короля Педро III, Констанции, внучке Фридриха II. Именно борьба за признание справедливости своих прав, а не защита торговли, доминировала в политике арагонских королей по отношению к своим христианским соседям
[230]
[Abulafia, Western Mediterranean Kingdoms, p. 56.]
.
Целью Педро III было вернуть, если потребуется, силой, суверенное право своей супруги на Сицилийское королевство. И Роджеру ди Лаурия суждено было стать тем средством, с помощью которого он осуществит эту задачу.
Экспедиция короля Арагона в Северную Африку
Намерения Педро III в отношении Сицилийского королевства едва ли были для кого-то секретом. Ещё в январе 1276 года (до собственной коронации) он официально потребовал от короля Франции Филиппа III заставить своего дядю Карла передать Сицилийское королевство его законной наследнице: жене Педро III, Констанции Гогенштауфен
[231]
[Shneidman, Aragonese — Catalan Empire, II, p. 319.]
. С этого момента большая часть дипломатической активности и военного планирования Арагона была посвящена достижению этой цели.
Фактически, как утверждает историк Джером Шнейдман, "вторжение [на Сицилию], вероятно, было спланировано вскоре после смерти Манфреда"
[232]
[Shneidman, Aragonese — Catalan Empire, II, p. 321.]
. Педро просто дождался, пока станет королём, прежде чем привести план в действие. В январе 1277 года, всего через два месяца после своего восшествия на престол в Сарагосе, он стал нейтрализовывать или умиротворять потенциальных противников, которые могли бы отвлечь его от желаемого. Именно тогда он захватил инфантов де ла Серда, когда их мать, инфанта Кастилии Бланка Французская, пыталась переправить сыновей через Арагон ко двору своего брата Филиппа III. Два мальчика, Фернандо и Альфонсо, были сыновьями Фернандо де ла Серда — старшего сына и наследника короля Альфонсо X Кастильского. Когда Фернандо де ла Серда умер от ран, полученных в битве при Эсихе в сентябре 1275 года, Альфонсо X, чтобы предотвратить гражданскую войну, назначил преемником своего второго сына Санчо в обход законного наследника престола и своего внука Фернандо. Педро III сообщил кастильскому двору, что задержал двух молодых претендентов на корону и заключил их в цитадель Хативы
[233]
[Muntaner, Chronicle, I, ch. XL, pp. 98–100. См. также Hillgarth, "Problem of a Catalan Mediterranean Empire", p. 24.]
. "Инфанты де ла Серда стали рычагом давления на Кастилию, — объясняет
Джоселин
Хиллгарт. — Используя их в качестве заложников, Педро III мог бы заставить короля Альфонсо X и принца Санчо заключить союз, который защитил бы арагонские границы во время сицилийской экспедиции"
[234]
[Hillgarth, "Problem of a Catalan Mediterranean Empire", pp. 16–17.]
. В противном случае Педро III использовал бы юных инфантов как претендентов на кастильский трон, угрожая хрупкому миру в королевстве. В конечном итоге, этот план привёл к договору о взаимной помощи между двумя королевствами заключенному в Кампильо в марте 1281 года
[235]
[Muntaner, Chronicle, I, ch. XL, pp. 100–1. См. также Shneidman, Aragonese — Catalan Empire, II, pp. 322–3.]
.
Рамон Мунтанер сообщает, что в это же время Педро III договорился о пятилетнем перемирии с эмиром Гранады из династии Насридов, Мухаммедом II аль-Факихом
[236]
[Muntaner, Chronicle, I, ch. XLI, p. 102. См. также Amari, Guerra del Vespro Siciliano, I, p. 177; Bisson, Medieval Crown of Aragon, p. 87.]