Страница 174 из 206
. Битва при Капо д'Орландо
Видя, как сломлена воля его подданных, Федериго III, как сообщается, решил совершить последний самоубийственный рывок в центр арагонского строя, заявив, что "лучше умереть в битве, чем видеть, как на его народ обрушивается зло"
[1012]
[Speciale, Rerum Sicularum, bk IV, ch. XIII, col. 1003.]
. Но затем его одолели переутомление и изнуряющая жара. Специале утверждает, что король потерял сознание на палубе своего флагманского корабля. Бернардо Рамон хотел в этот момент сдать противнику королевский меч, но Уго д'Ампуриас убедил команду бежать в Мессину. Командующий другой галерой, Бласко д'Алагона, увидев, как королевский флагман вышел из схватки, приказал следовать за ним. Вместе с флагманским кораблем в общей сложности спаслись 12 сицилийских галер. Оставшиеся сражаться 16 или 18 сицилийских кораблей были окружены и быстро захвачены. Остальные полдюжины галер, предположительно, были потоплены в ходе битвы
[1013]
[Speciale, Rerum Sicularum, bk IV, ch. XIII, cols 1003–4; Zurita, Anales de la Corona de Aragón, II, bk V, ch. XXXVIII. См. также Amari, Guerra del Vespro Siciliano, II, pp. 364–5; Amatuccio, Storia Militare della Guerra del Vespro, p. 145; Pryor, "Naval Battles of Roger of Lauria", p. 208.]
.
Существуют неподтвержденные сообщения о том, что Федериго III, возможно, сбежал по собственной воле. Также ходили упорные слухи, что Хайме II специально позволил своему брату сбежать и, возможно, приказал Роджеру его не преследовать. В источниках есть несколько указывающих на это упоминаний
[1014]
[Acta Aragonensia. Quellen zur deutschen, italianischen, fransösischen, spanischen, zur Kirchen- und Kulturgeschichte aus der diplomatischen Korrespondenz Jaymes II (1291–1327), ed. Heinrich Finke (3 vols, Berlin, 1908–22), I, doc. 47, 63–4 and doc. 71, pp. 100–6; Ptolemy da Lucca, Die A
. Также сообщалось, что Хайме II испытывал угрызения совести из-за гибели своих бывших сицилийских подданных по приказу нищего неаполитанского короля, который, как он знал, не мог выполнить свои обязательства по этому делу, и авторитарного Папы, заботившегося только об интересах Святого Престола. Пожалуй, наиболее убедительным доказательством правдивости всего этого является тот факт, что вскоре после сокрушительного поражения его брата и доблестных сицилийцев при Капо д'Орландо, Хайме II оставил завоевание острова Роберту Калабрийскому и Роджеру ди Лаурия
[1015]
[Acta Aragonensia, I, doc. 47, pp. 63–4. См. также Amari, Guerra del Vespro Siciliano, II, pp. 370–1; J. N. Hillgarth, "The Problem of a Catalan Mediterranean Empire 1229–1327", The English Historical Review, Supplement 8 (1975), p. 31.]
. Конечно, были и другие факторы, повлиявшие на решение короля. Например, в начале августа он получил два письма от Беренгера де Сарриа, находившегося в то время в Барселоне, в которых тот предупреждал Хайме II о возможных волнениях среди знати Каталонии и Арагона как раз в тот момент, когда Кастилия снова начала угрожать Мурсии. "Если вы быстро не приедете, ваши королевства могут пострадать", — говорилось в одном из писем
[1016]
[Acta Aragonensia, III, doc. 38, pp. 82–5. См. также Hillgarth, "Problem of a Catalan Mediterranean Empire", pp. 31–2.]
. Тем не менее, большинство фактов указывает на то, что Хайме II решил дистанцироваться от сицилийского конфликта в основном из-за сожаления, что ввязался в это дело. Итак, где-то в сентябре мучимый угрызениями совести король забрал из Салерно свою жену и больную мать, нанёс формальный визит Карлу II в Неаполе и отправился в Арагон, так никогда и не вернувшись в Сицилийское королевство
[1017]
[Anonymi Chronicon Siculum, ch. LXIII, p. 176; Speciale, Rerum Sicularum, bk IV, ch. XV, cols 1007–8. См. также Amari, Guerra del Vespro Siciliano, II, p. 371; Steven Runciman, The Sicilian Vespers (Cambridge, 1958), p. 272.]
.
Роджер ди Лаурия, напротив, не испытывал подобных угрызений совести. Им двигала жажда мести. В ходе сражения он лично разыскал Винчигуэрру Палицци, когда-то замышлявшего его убийство и недавно сменившего покойного друга адмирала, Конрада ди Ланчиа, на посту канцлера Сицилии. Палицци едва удалось избежать мести Роджера, спрыгнув со своей осажденной галеры в небольшую лодку, чтобы пересесть на другую галеру
[1018]
[Speciale, Rerum Sicularum, bk IV, ch. XIII, col. 1004. См. также Amari, Guerra del Vespro Siciliano, II, p. 365.]
. Большинству остальных, особенно мессинской знати, которую Роджер считал предателями, повезло меньше. Во имя мести за своего обезглавленного племянника Джованни, Лаурия призвал своих людей не проявлять милосердия. Специале в мельчайших подробностях описывает, как большинство этих дворян были безжалостно казнены: "Некоторых пронзили мечом, других убили ударами железных палиц по голове, а третьим просто перерезали глотки"
[1019]
[Speciale, Rerum Sicularum, bk IV, ch. XIII, col. 1005.]
. Далее хронист рассказывает, как с кормы галер сбрасывали в море выпотрошенные трупы и внутренности. Он также приводит длинный список прославленных жителей Мессины, ставших жертвами мести Роджера: Федерико и Перроне Россо, Раймондо ди Ансалоне, Джакомо Сордия, Джакомо Капече и др. Кровопролитие продолжалось до тех пор, пока жажда мести Роджера ди Лаурия наконец не была удовлетворена
[1020]
[Speciale, Rerum Sicularum, bk. IV, ch. XIII, col. 1005. См. также Amari, Guerra del Vespro Siciliano, II, p. 366; Mott, "How cruel was Roger of Lauria?", Catalan Review, 7.1 (1993), pp. 79–96, esp. 84.]
.
В тот момент ситуация для независимости Сицилии казалась как никогда безнадежной. Король был в бегах, его прославленный флот разгромлен, а аристократия уничтожена. И все же некомпетентность анжуйцев и стойкость сицилийцев оставались теми препятствиями, которые не смог преодолеть даже непобедимый Роджер ди Лаурия.