Страница 41 из 51
— Вот чем они нас берут, — он показал на плачущую сестру. Шутливый тон не мог скрыть раздражения. — Ох, бойся, Арслан, женских слез! Это у них как артподготовка: обработали — и берут нашего брата голыми руками!.. Ну не выливай все слезы за один заход. Оставь что-нибудь про запас, — уже ласково говорил учитель. — Наверняка еще потребуются. Хватит, хватит! Я согласен. Как будем одеваться, по всей форме? А может, еще и камзол[46] напялим? Не завалялся ли он у тебя случайно в тряпках?
Бальджир засмеялась сквозь слезы — наверно, уж очень забавно выглядел бы ее брат в камзоле. И Арслан не смог сдержать улыбки, хотя он никогда и в глаза не видел камзола, как не видел и молитвенной мельницы.
Новое затруднение остановило их — женщина должна передвигаться на костылях?..
— А бабка Камчиг? — тут же нашлась Бальджир. — Она скачет на своих костылях по всему хотону, и немцы уже не обращают на нее никакого внимания. Ее все приглашают пить чай, а если в доме есть арька[47], она так назюзюкается, что тут же и заснет. Вон у меня этого добра — целая кастрюля! Зазову Камчиг, посажу у этой кастрюльки, и пусть пьет себе на здоровье. А как напьется и уснет, мы ее со всем уважением разденем и нарядим тебя…
Бальджир договаривала под дружный смех мужчин. Это был смех от души, ведь главное препятствие они преодолели, правда, пока еще только теоретически, но все равно все остальные сложности казались пустыми мелочами…
Бабка Камчиг проявила большую стойкость в единоборстве с арькой. Лишь когда кружка стала задевать дно кастрюли, пьяный напиток одолел бабку. Как павший в честном поединке воин, она осталась тут же, на месте сражения.
Бальджир сняла с Камчиг платье, не нарушив ее сон, прикрыла похрапывающую бабку одеялом и позвала брата и Арслана. Она по-настоящему устала, дожидаясь, пока сон свалит дюжую Камчиг. С помощью Арслана сестра обрядила Дорджи Саранговича в бабкино платье и дала ему ее костыли.
Арслан проскочил домой задами, чтобы не мозолить глаза Марджи Иштенову. Когда над трубой дома Даваевых закурился серый дымок, что вполне могло означать, что Амархан гонит самогон, — Бальджир вывела из мазанки качающуюся «Камчиг».
Уже смеркалось, когда Марджи Иштенов, чистивший на дворе Гнедка, посмотрев в сторону этой довольно странной пары, крикнул:
— Смотри не вылакай все, Камчиг! Оставь и на мою долю!..