Белый курган

Амархан расстегнула на Боваджине грязный брезентовый пояс. Теперь ловкие рабочие руки тетки проворно расшнуровывали его ботинки.

— Ты же не ел. Попей чаю, а потом иди куда хочешь.

— Я не хочу есть. — Арслан избегал встречаться глазами с отцом. Но и отвернувшись, он чувствовал на себе его тяжелый неотрывный взгляд.

Он направился к двери, у порога его догнал возглас Амархан:

— Погоди-ка немного!

Он остановился, стараясь не глядеть в сторону кровати. Со стуком упал на пол тяжелый солдатский ботинок. Ласковый теткин голос продолжал:

— Лежи спокойно, Боваджин. Сейчас будем пить чай.

С таинственным видом заговорщика она оттеснила племянника за дверь. Он понял, что тетка хочет посекретничать с ним, и с готовностью отступил в прохладные сени. Дверь в комнату затворилась, и свисавшая железка запора брякнула о дерево.

— Ты поговори с ним по-человечески, Арслан, — умоляюще вполголоса сказала тетка. — Разве эго так уж трудно — поговорить с человеком?.. Послушай, что он тебе расскажет, и твое сердце смягчится.

Арслан, не отвечая, смотрел в раскрытую наружную дверь. За порогом стоял белый петух и что-то снисходительно разъяснял своим подружкам, толчками поворачивая туда-сюда гордую глупую голову с красным вздрагивающим гребешком. В это время громко затарахтел приближающийся мотоцикл, и гордого многоженца вместе с его хохлатками как ветром сдуло. Наверное, они уже знали, что этот тарахтящий звук не сулит им ничего хорошего.

Арслан проводил взглядом проскочивший немецкий мотоцикл. «Как хорошо, — подумал он, — что рядом нет этого человека. А то я сгорел бы со стыда!»

— Он что, здесь живет? — Арслан показал головой на дверь.

— Да. А где же ему жить? — отвечала тетка. — Он не стал выгонять людей на улицу из своего дома. Сказал, что они ни в чем не виноваты.

Амархан сказала ему об этом, чтобы еще раз подчеркнуть: вот, мол, какой справедливый и добрый человек Боваджин. А ты его не признаешь. Что ж, наверно, она права. Но Арслан опять подумал о своем ужасном положении. Что мог изменить в данном случае даже самый благородный поступок его отца? «Сын полицая! Сын изменника! Сын предателя!» — эти слова, словно комки грязи, полетели ему в спину.

— Ладно, я пошел! — Арслан шагнул к проему двери.

— Так ты поговоришь с отцом? — Амархан схватила его за руку.

Он поморщился.

— Нет. Не знаю, — и мотнул в отчаянии головой. — Ох, тетя, тетя, не могу я тут жить!..

Амархан всплеснула руками:

— Да куда же ты денешься? Это же твой дом, твое гнездо! А кругом чужие люди, враги… — Глаза у нее заблестели от проступивших слез.

— Ну ладно, посмотрим, что скажет Дорджи Сарангович. — Арслан высвободил рукав из цепких теткиных пальцев. — И к ребятам я зайду.

Но сразу уйти ему все-таки не удалось.

Грузная женская фигура показалась в дверях, заслонив собой свет. Резкий голос, которого побаивались жители хотона, произнес:

— Мендэ!

— Мендэвтэ, — почтительно ответил Арслан и нацелился проскочить мимо, но Шарка, а это была именно она, легко перехватила его.

Загородив выход, она принялась громко причитать, сетуя на то, что сейчас страшно выйти на улицу. Арслан нетерпеливо переминался с ноги на ногу, думая, что, видать, не очень-то ей страшно, а то сидела бы дома и не орала бы на весь белый свет. Он охотно очутился бы сейчас подальше от матери Болхи. У него были все основания опасаться этой громогласной и воинственной женщины.

— Ты что же это, парень, — Шарка подступила к нему почти вплотную, — увел девку из дома, а родной матери ни слова? Старшую дочь, кормилицу! Я-то думала, ты самый умный из наших парней. А ты, выходит, такой же балбес, да еще похлеще.

— Простите нас. Мы не вам одной — мы никому не сказали. Потому что вы бы нас не пустили.

— Ясное дело. А ты как хотел? Кругом война, людей убивают, а они, бездельники, наладились из дома. Нет чтобы родителям помогать!..

— Потише ты, Шарка, — попыталась вступиться Амархан. — Что тебе, под пятки угли насыпали, что ли?

— Насыпали! — громогласно ответствовала Шарка, ударяя себя для пущей важности в могучую грудь. — Только не мне, а моей любимой доченьке!

Амархан, в знак удивления, приложила ладонь к губам.

— Как ты можешь так говорить о собственной дочери? — укоризненно сказала она. — Говорить что попало. Ведь Болха — невеста. Ну, как услышат твои слова, разнесут по всему хотону? Плохая слава — как чесотка. Пристанет — иди доказывай, что ты не верблюд.

— А чего мне бояться? — Шарка вдруг, без подготовки, заплакала в три ручья. — И так теперь весь хотон может трепать имя моей дочери — спасибо твоему племяннику и этому поганцу Хамжалу. Говорят, что они похитили Болху-у!.. — И бурно рыдающая Шарка уткнула широкоскулое лицо в грязный платок.

Амархан сердито посмотрела на племянника. Видишь, что ты натворил! — говорил ее укоризненный взгляд. Арслан запротестовал:

— Это неправда. Мы не похищали вашу дочь, она сама решила уйти. И правильно сделала: ведь мы уходили от немцев. Мы хотели догнать наш колхозный скот, переправиться вместе через Волгу, а там вступить в Красную Армию… Да ведь Болха оставила вам записку! — вспомнил Арслан.

— Так я и поверила вашим запискам! — Шарка вытирала покрасневшее лицо. Она уже не плакала. Как летний грозовой ливень, шумно и коротко, пролились ее слезы. — Рассказывай эти сказки своей тетке. Да еще отцу. — Она внимательно взглянула на мальчика. Очень ей было интересно узнать, как встретился он с отцом. — Ох, бессовестный ты парень! Думаешь, я ничего не знаю? Я все-все знаю! — кивала она многозначительно головой. — Мне Хамжал все рассказал про вас!..

Арслан удивленно повел плечами.

— Что же он мог вам такое рассказать?

— Всё! — отрубила Шарка. И уже другим доверительным тоном продолжала: — Я сперва грешила на Хамжала: дочка ведь с ним ушла. Сегодня утром побежала к его родителям. Ну, думаю, шкуру спущу с поганца! Будет у меня знать, как уводить девок у матерей!.. И что же я узнаю от этого самого Хамжала? — Шарка свирепо глянула на Амархан и на ее племянника. — Что он невиновен, да! Оказывается, это Арслан все придумал. Он зачинщик!..

— Пустобрех твой Хамжал, — отмахнулась от нее Амархан, кинув все же тревожный взгляд на Арслана. — А то я его не знаю. Язык без костей, болтает бог знает что. Нельзя ему верить.

Шарка толстым пальцем погрозила Арслану.

— А почему ты покраснел как вареный рак, а? Почему хотел удрать, когда я пришла? Видать, рыльце-то в пуху!