Страница 50 из 68
Ближе к самому вечеру небо над городом снова окончательно затянуло тяжелыми тучами и началась сильная гроза. Вивьен, которая со вчерашнего дня была на пределе своих нервных сил, невольно вздрагивала и сжималась от каждого оглушительного удара грома. В квартире мгновенно стало прохладно и неуютно. Они почти автоматически переместились на старый диван в гостиной, включив какой-то старый черно-белый фильм, который сейчас служил лишь неважным фоном для их собственных тяжелых мыслей.
Дамиан осторожно накинул на ее хрупкие плечи теплый шерстяной плед. Вивьен, внезапно поддавшись какому-то неосознанному порыву и жгучему желанию утолить ту самую внутреннюю жажду, которую мог утихомирить только этот мужчина, сама невольно прильнула к его теплому боку. Его жар был почти осязаемым, он буквально окутывал ее со всех сторон, постепенно усыпляя все ее глубинные страхи и тревоги.
Дамиан не стал в этот вечер переходить никакие границы, он просто крепко и надежно обнял ее за талию, позволяя ей в полной мере чувствовать свою мужскую силу и непоколебимую надежность. Под его негромкие, мерные рассказы о далеких экзотических странах, где ему пришлось побывать за эти пять лет разлуки, Вивьен сама не заметила, как провалилась в глубокий сон без сновидений.
Однако ночью на улице разразился настоящий погодный ад. Оглушительный, раскатистый удар грома, казалось, буквально расколол само небо прямо над их домом. Вивьен в ужасе подскочила в холодном поту, ее сердце бешено колотилось где-то в самом горле, мешая дышать. Очередная ослепительная вспышка молнии на мгновение осветила ее комнату мертвенно-белым, призрачным светом.
В ту же самую секунду чьи-то сильные и горячие руки подхватили ее, не давая упасть в бездну паники. Дамиан, который, как выяснилось, и не думал засыпать вовсе, мгновенно обнял ее, до боли прижимая к своей широкой груди, словно защищая от всего мира.
— Тише, тише, маленькая моя. Я здесь, я рядом, — шептал он ей в самое ухо, и его низкий голос сейчас казался ей прочнее любой брони. — Это всего лишь обычный гром. Он просто шумный, но он никогда не причинит тебе реального вреда. Я смогу защитить тебя даже от разгневанного неба, если оно вдруг решит упасть на нашу голову. Я без раздумий подставлю свою грудь под любой его удар, под любую молнию, только бы ты была в полной безопасности и не знала страха.
Вивьен смотрела на него в полумраке комнаты и видела его совершенно уверенный, непоколебимый взгляд. В этот конкретный момент он действительно казался ей каким-то непробиваемым щитом, той самой скалой, о которую с шумом разбиваются любые яростные шторма. Она физически почувствовала, как липкий страх медленно, но, верно, отступает, сменяясь странным, забытым чувством абсолютной, почти детской защищенности.
— Ты действительно готов на это? Ради меня? — прошептала она, вглядываясь в его черты.
— Я уже делал это однажды, пять лет назад в том парке. И я сделаю это снова столько раз, сколько потребуется, если возникнет угроза твоей жизни. Для меня в этом нет сомнений.
Они еще долго и тихо разговаривали в полной темноте о каких-то незначительных мелочах, и та дикая страсть, которая обычно искрила и плавилась между ними, в эту ночь окончательно уступила место глубокому, спокойному и чистому единению душ. Они так и заснули в одной кровати, без всяких попыток физического интима. Для Вивьен это была самая важная проверка, на близость их душ и характеров, а вовсе не тел.
Утро встретило их непривычной тишиной и первыми бледными лучами солнца, которые с трудом пробивались сквозь серые остатки ночных туч. Но их хрупкая идиллия длилась совсем недолго. В дверь ее квартиры постучали, на этот раз настойчиво, громко, почти агрессивно и требовательно. Вивьен с тяжелым сердцем поняла, что время Дамиана в этом эксперименте официально истекло.
Она пошла открывать дверь, чувствуя, как внутри нее снова, с новой силой нарастает удушающее напряжение. На пороге стоял Калеб. Его вид был подчеркнуто боевым, глаза горели каким-то странным, лихорадочным и нездоровым огнем, а в руках он нервно сжимал небольшой бумажный пакет, видимо, принес завтрак.
— Твое время полностью вышло, — бросил он вместо любого приветствия, грубо заглядывая через ее плечо внутрь квартиры.
Дамиан в это время спокойно вышел в прихожую. Между двумя мужчинами мгновенно, словно по щелчку, возникла невидимая, но почти физически ощутимая стена ледяной ненависти. Воздух в тесном коридоре буквально заискрил от невысказанных угроз и взаимного презрения. Дамиан совершенно спокойно посмотрел на Калеба, затем перевел долгий, полный скрытого смысла взгляд на Вивьен. Он явно хотел что-то сказать ей напоследок, возможно, попрощаться или просто напомнить о чем-то очень важном для них обоих, но Калеб не дал ему ни единой возможности для этого.
С лицом, искаженным и перекошенным от плохо скрываемой злости и ревности, полицейский решительно шагнул вперед, буквально вытесняя массивную фигуру Дамиана к выходу из квартиры.
— Проваливай отсюда. Твое шоу окончено. Теперь наступает мой черед, — сквозь зубы прошипел Калеб.
Он с такой неистовой силой захлопнул тяжелую дверь перед самым носом Дамиана, что замок жалобно и громко звякнул, а по стенам прошла вибрация. Вивьен невольно вздрогнула от этого резкого грохота, чувствуя, как спокойствие, подаренное ночью, мгновенно испаряется.
Теперь она осталась в своей квартире наедине с Калебом, и начинался его личный день. День, который по его замыслу должен был окончательно и бесповоротно склонить чашу весов в его сторону. Однако после той тихой, мощной и уверенной защиты, которую ей подарил Дамиан, вызывающее поведение Калеба показалось странно суетливым, нервным и даже в чем-то враждебным.