Страница 42 из 68
Они стояли друг против друга, задыхаясь от взаимной ненависти, обид и сотен невысказанных претензий. Напряжение в маленькой комнате достигло той самой критической отметки, когда кажется, что даже воздух может вспыхнуть от малейшей случайной искры. Дамиан за ее спиной хранил гробовое молчание, но его тяжелое, горячее и ровное дыхание буквально обжигало ей затылок. Он ждал лишь знака, одного ее мимолетного слова или жеста, чтобы закончить этот фарс по-своему, быстро и кроваво.
— Уходи, — тихо, но с такой ледяной силой, что Калеб вздрогнул, произнесла Вивьен. — Уходи из моего дома прямо сейчас. Если ты останешься здесь еще хоть на одну лишнюю минуту, мы станем непримиримыми врагами на всю оставшуюся жизнь. Я никогда в жизни не прощу тебе этого ночного вторжения, этого оружия и всей той лжи, которой ты меня отравлял.
Калеб медленно, словно у него внезапно затекли руки, опустил пистолет и спрятал его в глубине кармана. Его лицо застыло, превратившись в безжизненную, серую маску. Он посмотрел на нее с такой бесконечной, почти брезгливой жалостью, что Вивьен на секунду захотелось закричать от этой несправедливости. Перед тем как окончательно повернуться к двери, он бросил на Дамиана один короткий взгляд, полный самой неприкрытой, ядовитой ненависти, а затем снова обратился к девушке.
— Ты совершаешь самую страшную и непоправимую ошибку в своей жалкой жизни, Вивьен, — его голос теперь звучал глухо, как погребальный звон. — Подумай очень хорошо на досуге, с кем ты на самом деле собираешься заключить союз. Этот человек не твой спаситель. Он не спасет тебя от неминуемой смерти, когда яд в твоей крови проснется. Он только раньше времени лишит тебя жизни, выпив твою энергию до самого дна, как паразит. Он хаос, он чистое разрушение. И не надейся, что я оставлю все это просто так. Я не позволю ему окончательно сломать тебя, даже если мне придется уничтожить вас обоих.
Калеб резко развернулся и вышел из квартиры, с такой сокрушительной силой хлопнув дверью, что по стенам прошла ощутимая вибрация, а со стола упала какая-то мелочь. В гостиной мгновенно воцарилась тяжелая, гнетущая и звенящая тишина. Вивьен почувствовала, как все силы, которые она так старательно собирала в кулак, мгновенно покидают ее тело.
Ноги стали ватными и чужими, в голове зашумело, и она чуть было не осела прямо на холодный пол, но Дамиан в ту же секунду оказался рядом. Его сильные, теплые и надежные руки подхватили ее под локти, не давая упасть. Он осторожно, почти бережно повел ее к старому дивану и усадил на мягкие подушки.
Дамиан опустился перед ней на одно колено, продолжая крепко, по-хозяйски держать ее за руку. Его глаза все еще мерцали в полумраке алым огнем, но в них теперь читалось нечто иное, глубокая, собственническая тревога и скрытая нежность. Он не сводил с нее пристального взгляда, словно проверяя, не ранил ли ее Калеб своими ядовитыми словами.
— Он ушел, Вивьен. Все кончено, — его низкий голос вибрировал в самой груди, проникая ей под кожу, вызывая одновременно и спасительное успокоение, и новый виток первобытного страха. Дамиан подался вперед, заставляя ее вдыхать его запах, пропитанный силой и угрозой. — Но твой друг был прав в одном, пусть им и двигала лишь трусливая злоба. Ты никогда не заключишь союз с ним. Я никогда, слышишь меня, никогда не допущу, чтобы кто-то другой коснулся того, что было предназначено мне самой судьбой и выжжено в моей памяти годами изоляции. Ты принадлежишь мне по праву крови и боли, Вивьен. И я не отдам твою судьбу в чужие, слабые руки.
Вивьен посмотрела на него в упор, и в ее глазах Дамиан внезапно увидел вовсе не покорность или страх, а вспыхнувшее с новой силой упрямство и холодный отпор. Она резко, одним решительным рывком высвободила свои ладони из его крепкой хватки и отодвинулась к самому краю дивана, создавая дистанцию.
— Уходи, Дамиан, — произнесла она, и ее голос прозвучал остро и твердо, как закаленная сталь.
Дамиан замер на месте, его густые брови сошлись на переносице, образуя глубокую складку.
— Что ты сейчас сказала? После того, как я..
— Я требую, чтобы ты тоже немедленно ушел из моего дома, — она гордо подняла голову и посмотрела ему прямо в пылающие глаза, не отводя своего взгляда ни на миллиметр. — На сегодня с меня более чем достаточно великих спасителей и защитников. Один лгал мне в лицо пять лет, пользуясь моей слабостью, а второй.. второй считает меня своей неодушевленной собственностью, с которой можно вообще не считаться и не спрашивать мнения. Мне нужно время, много времени, чтобы просто прийти в себя и осознать все, что произошло. Одной. Совсем одной. Уходи, Дамиан. Пожалуйста.
Дамиан медленно, со скрытой грацией хищника поднялся в полный рост. Его огромная фигура снова стала пугающей, властной и подавляющей. Но он увидел в глазах Вивьен такую непоколебимую решимость, которую невозможно было сломить ни силой, ни убеждениями. Он долго молчал, изучая каждую черту ее бледного лица, словно запоминая этот момент, а затем лишь коротко, едва заметно кивнул своим мыслям. Не сказав больше ни единого слова, он развернулся и стремительно вышел из ее квартиры, оставив Вивьен в полной, оглушающей и пустой тишине ее собственного, окончательно разрушенного мира.