Страница 19 из 68
— Сегодня ты не уйдешь домой, — прорычал он, и в его глазах снова вспыхнули яркие красные искры, отражая всполохи грозы. — Зверь сорвался с цепи. И он слишком долго голодал.
Прежде чем она успела издать хотя бы звук или попытаться оттолкнуть его, его большие ладони, горячие и тяжелые, как расплавленный металл, обхватили ее лицо, фиксируя голову. Его губы впились в ее собственные с такой неистовой страстью и мощью, что весь остальной мир, со всеми его законами и страхами, просто перестал существовать для них двоих. Это не было похоже на тот короткий укус на прошлой неделе, который она пыталась забыть. Это был поцелуй человека, который годами умирал от жажды в пустыне и наконец нашел единственный источник жизни.
Дамиан целовал ее жадно, властно, почти грубо сминая ее мягкие губы, заставляя ее полностью подчиниться своему безумному ритму. Вивьен чувствовала, как его язык требовательно ищет доступа, как его зубы осторожно, но предельно ощутимо прихватывают ее губу, заставляя кровь приливать к лицу. Вкус его желания, смешанный с запахом дождя и его собственного возбуждения, все это превратилось в один ошеломляющий коктейль. Ее разум все еще пытался сопротивляться, кричал об опасности, но тело.. ее собственное тело подло предавало ее. Она почувствовала, как ее руки, лишенные воли, сами собой поднимаются и вцепляются в воротник его расстегнутой рубашки, сминая дорогую ткань и притягивая его к себе еще ближе.
Он издал низкий, утробный стон прямо в ее открытый рот. Звук, в котором слились воедино многолетняя боль, одиночество и чистый, незамутненный экстаз. Дамиан подхватил ее под бедра и одним мощным, движением усадил на край своего массивного стола. С грохотом на пол полетели папки с документами, ручки и дорогой ноутбук, но он даже не взглянул на них. Вивьен оказалась на уровне его горящих глаз, и то, что она там увидела, заставило ее содрогнуться от макушки до пят. Там было чистое, концентрированное вожделение, которое уже перешло все границы человеческого.
Его руки, теперь еще более горячие, скользнули вниз по ее ногам, безжалостно задирая узкую ткань деловой юбки. Когда его широкие ладони коснулись нежной, обнаженной кожи ее бедер, Вивьен вскрикнула, но звук мгновенно утонул в новом, еще более глубоком и требовательном поцелуе. Дамиан прижался к ней всем своим телом, втискиваясь между ее разведенных ног, и она отчетливо, до мельчайших подробностей почувствовала его возбуждение. Твердое, пульсирующее, неоспоримое доказательство того, как сильно он ее желает. Его била мелкая дрожь, все его мышцы под ее ладонями были напряжены как стальные тросы под нагрузкой.
— Моя.. - выдохнул он ей в шею, лихорадочно покрывая ее кожу обжигающими, влажными поцелуями. — Ты только моя. Я клянусь, я уничтожу любого мужчину, любого жаждущего, который посмеет даже в мыслях прикоснуться к тебе.
Одна его рука поднялась выше, бесцеремонно сминая тонкую ткань ее блузки и чувствуя бешеный стук ее сердца. А вторая продолжала медленно, с какой-то садистской медлительностью скользить по внутренней стороне бедра, подбираясь к самому сокровенному. Каждое его движение было наполнено такой откровенной силой и первобытным желанием обладать, что у Вивьен начала кружиться голова. Она чувствовала, как он буквально впитывает ее аромат, как его пальцы слегка впиваются в ее податливую кожу, оставляя на ней невидимые клейма собственности.
— Дамиан, пожалуйста.. - прошептала она, сама не понимая, о чем именно просит. О немедленном освобождении или о том, чтобы этот кошмарный восторг никогда не заканчивался.
— Нет больше никаких пожалуйста, — он резко поднял голову, глядя на нее в упор с дикой, хищной улыбкой на губах. На его подбородке блестела капля ее слюны, а глаза в полумраке кабинета горели так ярко, что почти физически освещали ее лицо. — Есть только я и ты. Здесь и сейчас. И эта жажда, которая копилась годами, сегодня сожжет нас обоих дотла. Ты сама пришла в это логово, зная, кто я. Ты сама поставила подпись в контракте. Теперь терпи мою любовь.
Он снова приник к ее губам, прижимая ее к столешнице так сильно, что она почувствовала холод дерева своими лопатками сквозь блузку. Его руки продолжали свое властное, бесстыдное исследование ее тела, и в этот момент Вивьен окончательно поняла, что пути назад, в прежнюю жизнь, больше не существует. Он действительно сорвал все маски, обнажив свою темную, одержимую суть, и теперь ей предстояло либо навсегда утонуть в этом безумии, либо сгореть в нем заживо, превратившись в пепел.
Гроза за тонкими стеклами небоскреба продолжала бушевать с новой силой, молнии расчерчивали небо на лоскуты, но здесь, в запертом кабинете на вершине мира, бушевал шторм куда более страшный, древний и прекрасный. Дамиан не просто желал ее, он поглощал ее саму, заставляя забыть собственное имя, забыть Калеба, забыть весь мир. Существовал только этот жар его кожи, этот тяжелый запах и это невыносимое, острое желание принадлежать только ему одному.
Вивьен чувствовала, как его пальцы сжимаются на ее бедре сильнее, фиксируя ее, заявляя права на каждую часть ее тела. В этом кабинете, среди разбросанных бумаг и воя ветра, она впервые поняла, что такое быть источником для того, кто готов ради тебя разрушить саму реальность.