Страница 45 из 2568
Через четверть часа стол был занят бумагами, рамками, несколькими образцами прежних заказов и моей исписанной страницей. Я перестал замечать, что рубаха на мне застёгнута не так удобно, как современная сорочка, что перо пачкает средний палец, а за стеной по двору проехала телега, какие я прежде видел только в музеях и кино.
Время, тело и помещение оставались чужими. Разговор стал знакомым. У нас был продукт. Была производственная мощность. Были ограничения. Не было клиентов и денег на долгую жизнь. Вокруг этих четырёх обстоятельств можно было строить работу.
Я задал Климову очередной вопрос, он сухо поправил саму постановку, Рогов назвал физический предел, а Егор нашёл нужный образец. Люди начали отвечать не новому хозяину, которого видели впервые, а друг другу через меня. В прежней жизни именно в этот момент совещание переставало быть знакомством и становилось рабочим.
— Что мы можем принять сегодня? — спросил я.
Климов оглядел мастерскую.
— Небольшое объявление. Карточки. Бланк. Короткое приглашение. Если без особых затей.
— И когда отдать?
— После просмотра текста скажу.
— Вы быстро учитесь моим правилам.
Рогов снял крышку с банки, понюхал остаток краски и показал Климову.
— Этого мало.
Краска у стенок загустела. Климов провёл по ней деревянной лопаточкой и покачал головой.
— На пробу хватит. На весь заказ придётся покупать.
— Сколько? — спросил я.
— Смотря, какой заказ.
— Яков Осипович, вы начинаете получать удовольствие.
— Я пытаюсь не назвать вам число, которое вы потом превратите в обещание.
Я записал краску в список немедленных покупок.
Дальше перебирали бумагу. В дальнем шкафу действительно обнаружилась пачка с отсыревшим краем, о которой говорил Егор. Он торжественно показал, что ничего не трогал без разрешения. Климов отделил несколько листов, осмотрел их на свет и велел разложить отдельно.
— Пропала? — спросил я.
— Не вся. На хорошую работу не пойдёт.
— На пробу?
— Часть можно.
— Значит, не выбрасываем.
Остальная бумага различалась размером, плотностью и состоянием. Я не пытался запоминать названия. Вместо этого попросил Климова разделить её по назначению и написать на каждой пачке, для чего она годится. Он ответил, что сам и без надписей знает.
— Вы знаете, — сказал я. — Я нет. Егор пока тоже не всё знает. Если вас не будет в комнате, мастерская не должна превращаться в загадку.
Климов посмотрел на меня.
— А если меня не будет дольше?
Вопрос прозвучал спокойно. Он проверял не порядок на полках, а то, насколько я собираюсь зависеть от одного человека.
— Тогда ваши записи помогут другому не погубить всё в первый день. Но пока я предпочитаю, чтобы вы были здесь.
— Записки не заменят мастера, — сказал Климов.
— Поэтому я нанял мастера, а не записки.
Он взял кусок бумаги и начал подписывать пачки.
К полудню список немедленных дел занял почти весь лист: очистить пресс, проверить нажим, разобрать оставшийся набор, пересчитать недостающие литеры, отделить пригодную бумагу. Купить краску, масло и несколько мелочей для ремонта. Подготовить простые образцы: объявление, карточку, приглашение и бланк. Ни один пункт не казался сложным. Вместе они превращали закрытую мастерскую в место, способное принять клиента.
Прасковья Ивановна появилась в дверях наборной.
— Обедать будете?
Я взял производственную книгу и пошёл за ней. Работники остались в мастерской.
На кухне Прасковья Ивановна сняла крышку с горшка и выпустила облако пара.
— Сколько стоит содержание дома? — спросил я.
— Какое содержание?
— Еда, свечи, дрова, вода, стирка. Всё, без чего я через неделю стану холодным, голодным и дурно одетым хозяином хорошей типографии.
— До холода ещё далеко.
— Тогда начнём с голода.
Прасковья Ивановна вытерла руки и стала перечислять. Она не называла общей суммы. Хлеб покупался одним порядком, мясо другим, свечи зависели от того, сколько комнат я намерен освещать, а дрова — от погоды и моей готовности сидеть зимой в сюртуке. Вода требовала платы за доставку. Стирка считалась отдельно. Моё желание получить одно число она встретила с тем же недоверием, с каким Климов относился к обычному объявлению.
— Если жить скромно? — спросил я.
— А вы как собирались?
— Теперь — скромно.
— Тогда не жгите по две свечи там, где хватает одной. Не топите пустые комнаты. Вина к столу не держите без гостей. За воду платите вовремя.
— А жалованье ваше?
Она назвала сумму. Я записал её рядом с тем, что уже сообщил Климов о работниках. Общий месячный расход на четверых составил около сорока двух рублей.
— Платить по-прежнему? — спросил я.
— Мне — в конце месяца.
— Работникам по субботам.
— Так Михаил Андреевич делал.
— Значит, пока сохраняем.
Прасковья Ивановна подвинула ко мне тарелку.
— Считайте после обеда. Остынет.
К вечеру Климов разобрал оставшийся набор и составил перечень недостающих литер. Рогов очистил часть пресса, нашёл ещё два места, которые следовало подтянуть, и отказался назвать окончательную сумму до осмотра при дневном свете. Егор перебрал бумагу, трижды перенёс одну и ту же пачку и лишь с четвёртого раза поставил её туда, куда Климов показывал с самого начала. Заказов по-прежнему не было, но мастерская уже производила рабочий шум, а это после вчерашней тишины казалось почти выручкой.