Страница 40 из 52
Иринка, влюбленная в своего хамоватого Вадика, героически отказалась. Она вообще была героем в тот день. Отважно бродила по Поклонке, пошатываясь на каблуках, отважно пробовала ненавистные закуски на брачном пиру, даже в каких-то викторинах поучаствовала, имитируя задор и заинтересованность.
Возможно, Иринка вела себя так потому, что Вадик тихонько грозил ей на ухо страшными карами, в случае если поведение невесты не будет безупречным.
Больше всего на этой свадебке мне понравился букет невесты. Его жених Вадик сам собрал на городском рынке для Иринки. Длина цветов в этом произведении флористического искусства была около метра — огромные толстые розы. Розовенькие, неприятного оттенка, как помада у девочек-эмо. Диаметр верхней части букета (там, где бутоны) был сантиметров семьдесят, а весило это монументальное сооружение несколько килограммов.
Кто-то из гостей мило пошутил:
— Ирина, потаскав этого монстра, к весу ребенка ты привыкнешь легко.
На Поклонной был сильный ветер — как обычно, место располагает, — и от букета отмоталась огромная голубая гофрированная бумажка, которой он был изысканно декорирован. Точнее, обернут раза три, а сверху завязан красивыми ленточками.
Иринка нервно прижимала к себе колючие стебли, чтобы не уронить свое счастье на землю. Иногда букет забирали добрые мужскополые гости. Девушки остерегались: каждая подозревала, что силенок таскать букет у нее не хватит.
В кафе цветочный шедевр поставили в напольную вазу в углу. Пару раз я ловила тоскливый взгляд Иринки, обращенный в сторону букета, не менее грустно туда смотрели и прочие девицы. Ведь им, горемычным, предстояло в конце праздника розочки поймать!
Я не дождалась этого знаменательно момента: торжество меня утомило. Тамада нес чушь, гости несли чушь, жених выглядел как идиот, а невеста будто ожидала восхождения на эшафот.
Выпив несколько рюмок водки и поспорив с гостями о красоте и правильности брачных обрядов, а также восхитив их старой историей о том, что платье невесты — это саван, а не символ невинности, я поднялась и молча ушла.
Мне не хотелось наблюдать, как подруга детства хоронит себя заживо.
Недавно мама встретила Иринку с семейством на автобусной остановке, их дача в том же направлении, что и наша, и мы частенько раньше ездили вместе. Вадик, обросший несимпатичным брюхом, томно потягивал пивко, а сама Иринка с двумя огромными пакетами, наполненными продуктами, носилась вокруг остановки за невменяемым сыночком трех лет. Иринка выглядела изможденной: черные круги под глазами и вес — на вид — меньше пятидесяти при почти ста восьмидесяти роста.
Что ж, этого и следовало ожидать.
До сих пор не понимаю, как мне самой удалось выкрутиться. По всему выходило, что такая участь ждет и меня. Но побег из несчастливых жен в разведенки и даже матери-одиночки прошел для меня очень успешно.
Мы с Эльфом встали утром назначенного дня, поругались слегка, а потом облачились в специальные туалеты — я надела белый свитер, пеструю длинную юбку и белые ботинки, а Эльф с ног до головы нарядился в голубую джинсу — и поехали в ЗАГС. Почему-то свадебный дворец мы выбрали в Москве, в жутком окраинном районе, добираться до которого от любой станции метро нужно не менее двадцати минут. Конечно, наш троллейбус попал в пробку, и мы опоздали.
— Молодые люди! Вы — последние на сегодня. И вы смеете опаздывать? — застыдила нас церемонная тетушка из ЗАГСа. — Мы должны ждать вас до ночи?
Я стеснялась и недоумевала: дамочка предлагала нам торжественную регистрацию, от которой мы отказались еще в момент подачи заявления.
— Где ваши кольца?
— Мы просто расписываемся! Зачем нам кольца?
Я бы им сказала, что вообще не ношу колец, если бы это кого-нибудь интересовало, — у меня пальцы от них болят.
К моему удивлению, Эльфу предложили оставить автограф в огромном золотисто-красном талмуде, а меня проигнорировали.
Это упущение распорядителей свадебного протокола до сих пор заставляет меня усомниться в самом факте замужества. Или, возможно, в нашей стране давно установилась такая форма патриархата, при которой расписываются в брачной книге лишь мужчины, а женщины вынуждены смотреть своим богам в рот и благоговейно молчать.
Паспорта нам быстренько проштамповали, вручили розовенькую бумажечку-свидетельство и отправили восвояси.
Прекрасная получилась свадьба, я считаю. Не странно ли, что я уделила в своем романе ей чуть меньше строк, чем замужеству подруги?
Кстати, последующих бракосочетаний подруг детства я научилась ловко избегать. Сначала я приглашаю девушек на какие-нибудь неформатные литературные мероприятия: презентацию своей книги или чтение стихов. Затем, когда девушки под благовидным предлогом отказываются, победно сообщаю, что игнорирование моей гениальной презентации влечет за собой ответное игнорирование будущей свадьбы.
Еще ни одна из девчонок не обиделась!
Я спросила Мариам о ее свадьбе (кажется, за две с небольшим недели знакомства я успела проявить назойливое любопытство на все классические женские темы: от рождения до родов), но она лишь пожала плечами:
— Это у вас, русских девчонок, свадьба — самый счастливый день в жизни. А у нас это грустно и глупо. Человек двести родственников. Много тяжелых золотых украшений. Мужчины отдельно, женщины отдельно. Мне не понравилось, а вот мои сестры были в восторге.
— У нас тоже глупо! И потому я с блеском самоустранилась с собственного бракосочетания. Хотя там присутствовало всего полтора десятка гостей, в основном бабушки и дедушки жениха. Они требовали, чтобы мы постоянно целовались.
— Лучше бы ты вообще не выходила замуж за этого красавчика. И не целовалась с ним вообще. Тебе следует его бросить.
Услышав это, я не поверила своим ушам.
— Ты что говоришь? Разве у вас принято бросать мужей?
— У нас нет, а у вас да. Хотя если бы мой муж вел себя так, как твой, я бы убежала от него, забрав детей.
— Но он же их отец!
— Твой-то вряд ли отец. Почему он тебя тут навестил всего пару раз за столько времени? Почему не приезжал на машине или не присылал такси, когда вас отправляли домой? И с ребенком он вообще не разговаривает! Молчит и смотрит в угол. У вас разве так принято? А почему он притаскивался сюда с той вульгарной девицей? Кто она ему? Любовница? Странные вы, русские. Позволяете мужчинам втаптывать себя в грязь и будто бы даже довольны, когда это делают.