Страница 35 из 100
— Да пошли вы все на хер. — Ститч поднялся и схватил Сирену, которая наблюдала за всем с лёгкой улыбкой на лице.
Я так и сидел на полу, наблюдая, как он смахнул тарелки и усадил её на стол.
Син быстро поднялся и убрал всё остальное. Мы все знали, к чему всё идёт.
Ститч уложил её на спину, задрал платье, после чего прильнул к ней, принимаясь вылизывать её прямо на этом грёбаном столе.
Она застонала, подаваясь бёдрами навстречу его губам, запустив пальцы в его тёмные волосы.
— Десерт, — тихо сказал Син, продвигаясь вперёд, чтобы оттолкнуть Ститча. Какое-то время они возились вокруг неё, пока к ним не присоединился Эшер — каждый боролся за неё.
И я смотрел.
Потому что мне это, блядь, безумно нравилось.
Позже тем же вечером, когда я сидел на патио, мой телефон зазвонил снова. Сирена принимала ванну вместе с Сином. Чуть раньше у неё случилась паническая атака, и она сходила ума от беспокойства за Чёрча и Кэди. Мы успокоили её ровно настолько, чтобы Син смог увести её в ванную. Эш и Ститч ушли что-нибудь поджечь — после завтрака Эш уже запалил мусорный бак в общей зоне.
Я заворожённо наблюдал за тем, как огонь плясал в его глазах. Каждый раз, когда я видел, как он устраивает поджог, он менялся. Он превращался в молчаливого монстра, а его голубые глаза чутко ловили каждую искру вокруг. Это было похоже на ожившее произведение искусства.
Эш Валентайн действительно знал толк в огне.
Син потушил пламя так же быстро, как оно разгорелось, из-за чего Эш разочарованно вздохнул, а Ститч пообещал ему, что ночью они обязательно что-нибудь сожгут.
Похоже, эта парочка хотела побывать где-то наедине, так что я не стал навязываться и остался, чтобы просто посмотреть на звёзды, подышать воздухом и помочь Сину с Сиреной, если понадобится. В последнее время всё крутилось безумным вихрем, и эта передышка была очень кстати.
Я достал телефон и уставился на имя брата на экране. Нахмурился. Что-то было не так. И мать, и брат звонят мне в один и тот же день?
Приняв вызов, я выдохнул.
— Алло? — произнёс я.
— Брайс, привет, — раздался его голос. Боже, я так долго его не слышал, что почти не узнал этот голос.
— Привет, — пробормотал я. — Зачем ты звонишь?
— Дело в маме и папе.
— А что с ними? — Я выпрямился, сердце подскочило к самому горлу. Если на отца мне было абсолютно насрать, то к матери у меня ещё оставались какие-то чувства.
— Мама… блядь, чувак. Мы можем встретиться?
— Что происходит? — потребовал я ответа. — С ней всё в порядке?
— С ней всё нормально. — Он вздохнул. — Проклятье. Это всё такой пиздец. — Он замолчал. — Как ты сам? Тебе… тебе становится лучше?
— Со мной всё всегда было нормально, — огрызнулся я. — Говори уже, что происходит.
— Давай встретимся. Там есть часы посещения? Ну, в смысле… чтобы я мог приехать и навестить тебя?
Я усмехнулся:
— Я ничего не слышал от тебя годами, и вдруг ты ни с того ни с сего хочешь навестить меня в грёбаной психушке, где я торчу?
Какое-то время он молчал.
— Брайс, пожалуйста. Я же пытаюсь, ладно? Мне нужно много чего тебе рассказать. Могу я приехать?
Я вздохнул.
— Нет. Я уезжаю через два дня. Сейчас лето. Я вёл себя хорошо, так что мне дали пару недель отпуска. Я еду в Чикаго.
— Я могу приехать в Чикаго, — тут же отозвался он. — Когда мы сможем встретиться? Я хочу обсудить это лично.
Я закрыл глаза. Брат был пиздецки настойчив. Чем быстрее я с этим покончу, тем лучше. Мой брат не был плохим парнем, просто он был настолько погружён в собственное дерьмо, что на меня у него никогда не находилось времени. Похоже, статус «золотого мальчика» так и действует.
— Не знаю. Дай мне сначала обустроиться. Если ты всё ещё захочешь встретиться и поговорить, набери меня через неделю. Мне тогда будет проще что-то планировать, — сказал я.
— Идеально. Я позвоню.
— Отлично, — пробормотал я.
— Ты ответишь? — тихо спросил он.
— Да, чувак. Отвечу.
— Тогда созвонимся.
— Пока, — буркнул я и повесил трубку. Я сидел, долго протирая глаза. В конце концов из меня брызнули слёзы — просто от грёбаного бессилия и злости. Моя семья никогда мне не звонила. Ни одной живой душе там не было на меня, блядь, не насрать, а теперь объявляется мой братец с какими-то грёбаными важными новостями о матери и желанием поговорить.
Мой телефон снова зазвонил, и я ответил на видеозвонок, даже не взглянув на имя.
— Чего ты плачешь? — донёсся до моих ушей тихий рык Чёрча.
Я быстро вытер глаза и уставился в экран. Он сидел в полутёмной комнате, одетый во всё чёрное, и курил косяк. На его пальцах была кровь, и выглядел он как оживший ночной кошмар.
— Откуда ты узнал, что я плачу, и почему решил позвонить? — спросил я.
Он выпустил облако дыма.
— Псих.
Я хмыкнул. Ну конечно.
— Выкладывай, — чётко выговаривая слово, произнёс Чёрч.
— Брат звонил, — пробормотал я. — Хочет встретиться. Годами от него ничего не было слышно, и вдруг ему приспичило поговорить. Просто это выбило меня из колеи.
Чёрч кивнул.
— Понятно. Собираешься с ним встречаться?
— Да. — Я сглотнул. — Лучше уж покончить с этим.
— Разделяю твои чувства, — пророкотал его глубокий голос. Я наблюдал за тем, как он еще раз затянулся косяком.
— Ты в порядке? Выглядишь так, будто только что с войны вернулся.
Он щёлкнул языком.
— Только что закончил готовить ужин. Еле отвертелся, чтобы не трахнуть Психа в задницу. Ну или, если верить ему, я отвертелся от его члена.
— Твой отец? — пробормотал я.
— Много ты знаешь монстров, которые хотят посмотреть, как их сын трахает другого парня? И которые, возможно, даже сами к этому присоединятся? — Он выпустил ещё одно облако дыма.
Я выдохнул.
— Мне жаль, что тебе приходится через это проходить. Ты точно в порядке? — повторил я.
Он пожал плечами.
— Наслаждаюсь жизнью на полную катушку в этом королевстве дерьма и страданий.
— Т-твой отец… он трогал тебя?
— А это имеет значение? — возразил Чёрч.
— Это всегда имеет значение, Данте, — тихо сказал я. — Если хочешь поговорить, я выслушаю. Я… я тоже прошёл через ад.
Какое-то время он пристально изучал меня через экран.
— Да, трогал. К счастью, я настолько хороший повар, что это продолжалось недолго. Похоже, ему больше хотелось словить кайф от еды, чем от того, чтобы заставить меня кончить.
Я поморщился от его слов.
— Ты тоже ел?
Он ухмыльнулся: