Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 17 из 100

ГЛАВА

4

ТЕНЬ

Вина сжирала меня заживо.

И этот гребаный Чёрч прекрасно все видел, потому что весь день ухмылялся, глядя на меня. Мне не хватало духу признаться Сирене в том, что я сотворил с ней прошлой ночью, и это буквально убивало.

Но с другой стороны... с другой стороны, меня душило дикое, неистовое желание повторить это снова.

Я никогда не был таким.

Раньше я в жизни бы так не поступил.

В этом доме точно что-то подмешано в чертову воду, потому что я на глазах превращался в такого же монстра, как Данте Чёрч.

А может, даже еще хуже, ведь Данте хотя бы говорит Сирене, что делает, в то время как я храню это в тайне и втайне же надеюсь, что мы скоро снова это провернем.

— Ты как, в норме? — спросил Син, когда мы шли по дорожке, чтобы забрать заказанную еду.

— Да я... слушай, чувак. Могу я с тобой поговорить?

Он пожал плечами:

— Да, без проблем. Что такое?

Я прокашлялся:

— Сирена и Чёрч... Ты в курсе, что он... он трахает ее, когда она без сознания?

Син вздохнул:

— Да, чувак. Мы все в курсе, что он это делает. Да и она сама, вроде как, тоже.

— Он мне так и сказал, — пробормотал я.

— Ну и что с того? Тебя это парит, что ли? Это же Чёрч, он конченый мудак и отморозок, ты его не переделаешь. Ты у нас человек новый, но у каждого из нас есть свои... заебы.

— Нет, — я покачал головой. — Дело в другом... Я зашел к ней прошлым вечером, потому что переживал за нее. Она сама не своя из-за Кэди. Когда я пришел в комнату, Чёрч как раз собирался ее трахнуть. Он специально обдолбал ее таблетками, чтобы уложить спать. Он все спланировал заранее. Это было заранее продумано.

— Послушай, — Син остановил меня, схватив за руку, и пристально посмотрел в глаза. — У Черча и Сирены сложные отношения. Если уж на то пошло, у каждого из нас с ней по-своему всё сложно. Ты здесь новенький. Не мути воду. Сирена от тебя без ума, но я не хочу, чтобы Черч разозлился. Думаю, мы оба знаем, что происходит, когда он срывается.

Я поморщился, слишком хорошо вспомнив, как мы оба прочувствовали это на собственной шкуре.

— А если сорвусь я? — пробормотал я, с трудом сглотнув.

Син нахмурился:

— Что-то я тебя не догоняю, чувак. Что с тобой происходит? Ты ходишь вокруг да около. Говори как есть.

Я шумно выдохнул:

— Я трахнул ее вместе с ним. Прошлой ночью.

Син уставился на меня, и на его лице не отразилось ни единой эмоции. Я неловко переминался с ноги на ногу, пока он меня разглядывал.

— Скажи хоть что-нибудь, — пробормотал я.

— Она знает?

Я покачал головой:

— Нет. Я боюсь ей говорить. Чёрч сказал, что это херня, не стоит париться. Мол, она знает, что он так делает...

— Ну да. Это делает Чёрч. Но от тебя она, возможно, ждет совсем другого.

От его слов у меня внутри все сжалось:

— Я не знаю, что делать. Меня вина просто сжирает.

Он перевел взгляд на ворота лечебницы и долго молчал, прежде чем снова посмотреть на меня.

— Просто расскажи ей. Скорее всего, ничего страшного. С Чёрчем же ей это нравится. — Он беспомощно пожал плечами.

— Мне страшно...

— Ты теперь Наблюдатель, — отрезал Син. — У нас такого слова нет. Уверен, все будет нормально. Придешь домой, усади ее и всё выложи. Покончи с этим, чтобы не мучиться и не изводить себя. У нас сейчас полно дел куда важнее.

Он был прав. Я понимал, что он прав, поэтому лишь кивнул, и мы зашагали дальше к воротам. Все мои мысли по-прежнему крутились вокруг одного: что она скажет мне, когда обо всем узнает? Это вгоняло меня в дикий, лютый стресс.

Но я собирался сделать это. Я собирался все ей рассказать. Сегодня же вечером.

***

В доме царило полное безумие. Парни бухали и курили траву. Сирена сидела на диване и молча наблюдала за тем, как все бесились, рубились в видеоигры и подначивали друг друга. Между Ститчем и Черчем даже вспыхнула драка, после которой осталась разбитая лампа.

Хотя, возможно, это была и не драка вовсе. Просто эти двое всегда занимались хуй знает чем, когда были обдолбаны.

Син был прав. Я здесь человек новый и не хотел поднимать волну, поэтому просто наблюдал, не вмешиваясь, пока они ебашили друг друга.

Наконец они угомонились, и я подсел к Сирене.

— Кексик, — позвал я ее тихонько.

Она посмотрела на меня своими красивыми разноцветными глазами.

— Мы можем поговорить?

Она поднялась с места, и я пошел за ней.

Эш, сидевший на диване с зажигалкой в руке, проводил нас любопытным взглядом, выдувая кольца ароматного вишневого вейпа.

Я вывел ее на задний двор с видом на озеро.

— Я... эм, я должен тебе кое в чем признаться, и даже не представляю, как ты отреагируешь, — начал я, поморщившись от того, как бешено колотилось сердце.

Я взял ее ладонь в свою.

— Прошлой ночью я зашел проверить, как ты, и увидел вас с Чёрчем.

Она продолжала смотреть на меня, не проронив ни слова. Сука, как же мне хотелось, чтобы она хоть что-нибудь сказала.

Я продолжил:

— Я вошел. И... и не ушел. — Я сглотнул. — Я... я присоединился. К нему. И к тебе. Я... я знаю, что ты была под снотворным, и мне так жаль. Я должен был соображать лучше. Это было неправильно, и я клянусь, что больше никогда так не поступлю...

Она прижала пальчик к моим губам, заставляя замолчать.

Я замер, глядя на нее сверху вниз; пульс стучал в ушах.

— Я принадлежу тебе, — тихо произнесла она. — Твоя.

— Это все равно не делает мой поступок правильным, — я поморщился. — Мне хуево из-за этого. Я хочу, чтобы ты знала, что я это сделал. Я... я трахал тебя вместе с ним. Одновременно. И кончил в тебя. Я знал, что это неправильно, но не остановился. Это делает меня конченым психом. — Мой голос дрожал. — Я никогда не был таким, пока не встретил тебя. Ты пробуждаешь моих демонов. Но это меня не оправдывает. Прости.

Она провела ладонью по моей груди, а затем опустила руку к моим спортивным штанам. Я не шелохнулся, когда она забралась пальцами под резинку, а затем потянула штаны вниз по моим ногам.

Я дико огляделся по сторонам, боясь, что нас увидят.

Если ее это и волновало, то она, блядь, вообще не подала виду — она просто опустилась на колени и заглотила мой член.

— Ох, сука... — тихо простонал я, запустив пальцы в ее волосы.

— Я беру от тебя все, что хочу, — она поцеловала мой твердеющий ствол, преданно глядя на меня снизу вверх. — И ты делай так же. Я твоя. Ты мой. Никаких разрешений не нужно. Бери, если хочешь.