Страница 11 из 100
— О-о, блядь... — Его грудь тяжело поднималась, когда я перенес губы к его уху.
— Расскажи мне, сколько раз ты кончил, пока я трахал ее.
— Дважды... Я кончил дважды...
— И во сколько тебе это обошлось?
— Десять тысяч, и после этого мне пришлось отсосать Салли.
Я тихо усмехнулся ему в самое ухо.
— Неверно.
— Чего?
— Ты ошибаешься. Цена была совсем другой. — Я позволил вилке выскользнуть из рукава прямо в ладонь. Годы схваток с ночными кошмарами и монстрами отточили мои рефлексы до автоматизма. Я молниеносно прокрутил вилку в пальцах и глубоко вогнал ему в правый глаз.
Он истошно завизжал. Кровь и вопли заполонили тесную каморку, пока он корчился и извивался подо мной, не в силах меня скинуть. Я удерживался на его бьющемся в агонии теле, словно элитный тореадор, и эта борьба только заводила меня.
— Знаешь, что мне больше всего нравится в этих комнатах? — прорычал я, прокручивая вилку. Его глаз лопнул, а тело затряслось и забилось в конвульсиях от шока. — Здесь идеальная звукоизоляция. Твой визг не услышит никто, кроме меня. — Я снова прижался губами к его уху. — Повизжи для меня, отче.
Новый крик сорвался с его губ, пока я продолжал методично кромсать его глаз.
— Я знаю, что ты помогал похитить Кэди Лоуренс. Знаю, чем ты занимаешься за закрытыми дверями. Мне нужны имена уродов, которые стояли за стеклом. Назови мне хоть одно ебаное имя. Я хочу знать больше, отче. Па-а-апочка. И я сделаю так, что боль прекратится.
— Э-Эверетт Ч-Чёрч.
— Назови того, кого я, блядь, не знаю.
Он снова завыл, его ноги бешено затряслись, а изо рта потекла рвота.
— С-сестра Э-Эстер.
— Уже сдохла. Постарайся лучше.
— С-сестра Беатрис.
— Тебе лучше не врать мне. Не люблю, когда мне врут.
— Н-не вру. Э-это о-она. О-она бы-была та-там. О-организовала все. У н-нее е-есть имена тех, кто за сте-стеклом. О-она по-помогает устраивать м-многое.
— Мм, хороший мальчик. — Я впился зубами в его ухо, вызвав еще один пронзительный вопль, когда откусил мочку и выплюнул ее на пол. Кровь хлестала ручьем, и я разжал пальцы на вилке, оставив ее торчать в его глазу, пока сам искал четки.
Найдя их, я набросил петлю ему на шею.
— Помолись со мной, отче, — прошептал я, коснувшись пальцами первой бусины.
Он тихо всхлипывал. Его член уже обмяк, а глаз превратился в сплошное месиво.
— Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое, да придет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на земли и на небеси. — Я шептал слова молитвы в тесной каморке, и они окутывали нас, точно саван. — Хлеб наш насущный даждь нам днесь; и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим; и не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого. — С каждым словом, срывавшимся с моих губ, мои пальцы перебирали бусины. Скручивая. Затягивая. Единственный уцелевший глаз отца Вэнса вылез из орбиты, а губы посинели, когда я затянул четки до точки невозврата.
— Это за Сина. За Ститча. За Кэди. За мою вечную девочку. За Наблюдателей. За мою семью. И за каждого, к кому ты, блядь, вообще прикоснулся своим злом. Пусть твоя душа целую вечность горит в самом пекле того Ада, который ты сам и сотворил, — прорычал я, еще раз перекручивая четки. Он захрипел, его дыхание полностью оборвалось, и он стал медленно затихать подо мной.
— Больно? — промурлыкал я, отстраняясь, чтобы взглянуть сверху вниз на то месиво, на котором сидел. — Умирать вот так?
Он лишь стеклянным взглядом смотрел на меня, пока жизнь окончательно покидала его глаз.
— Передай дьяволу, что я пришлю еще, так что пусть освобождает для них, сука, место.
Издав последний булькающий звук, его тело обмякло на скамье. Я подождал еще секунду, чтобы убедиться, что он мертв, прежде чем подняться на ноги. Достав нож из голенища сапога, я быстрым движением отрубил его вялый член и затолкал ему прямо в разинутый рот. Кровь закапала на пол, пачкая мои ботинки. Но мне было абсолютно насрать.
Я выдернул вилку, вытащив вместе с ней остатки его глаза. Какое-то время я разглядывал это убожество на острие, а затем сбросил его и запихал ему в рот вслед за хером. Осторожно подавшись вперед, я вырезал его второй глаз.
Я поднял его к тусклому свету и улыбнулся. Этот был отличный. Оставлю себе. Скоро играть выйдет Мираж, и мне совсем не нужно, чтобы он упрекал меня за мои привычки. Уж такие они, эти трусливые кролики.
Насвистывая нашу мелодию, я открыл дверь и вышел в зал церкви.
— Волки, должно быть, проголодались, — сказал я Тени, который безмолвно стоял в черном одеянии и своей белой маске. — Давай покормим их, а?
Он лишь кивнул и шагнул вперёд, слишком охотно для того, кто просто собирался мне помочь.
Ну, как-то слишком для того, кого они называют вменяемым.
Но уж я-то знаю правду. Вменяемые люди в Чапел Крест не приезжают.
Даже Брайс Эндрюс. Тень.
Мы все видели степень его порочности.
В конце концов, здесь ломался каждый.