Страница 10 из 100
ГЛАВА
1
ПСИХ
— Прости меня, отче, ибо я согрешил, — тихо произнес я, садясь в исповедальню.
— Поведай мне грехи свои, сын мой, — раздался в темноте голос отца Вэнса.
Я шептал молитву, перебирая чётки в пальцах. Отец Вэнс был чудовищем. Грязным. Мерзким. Тварью. Последователем Эверетта. Существом, которое обитало во тьме и охотилось на слабых и безумных. На тех, кто не мог дать сдачи.
Он предпочитал делать это по ту сторону зеркального стекла, откуда его никто не видел.
Я знал об этом.
Я видел это сам.
К тому же, теперь у меня было доказательство — предсмертная исповедь сестры Эстер.
— Меня посещают противоестественные мысли, — продолжил я вполголоса.
— Я здесь, чтобы выслушать тебя, сын мой, и готов отпустить твои грехи.
Я выдержал паузу, прежде чем вытащить наружу то, что крутилось у меня в голове:
— Когда я остаюсь один, я не могу перестать думать о том дне в лечебнице, когда я трахал Сирену Лоуренс. Я постоянно прокручиваю это в памяти.
На мгновение воцарилась тишина, а затем он заговорил: низко, с хрипотцой в голосе.
— И что именно ты прокручиваешь?
— Все совсем не так, как вы думаете. — Я замолчал, прислушиваясь к тому, как он заерзал за перегородкой. — Я прокручиваю не это. А то, что происходило по ту сторону зеркала. За стеклом. Мне интересно, дрочили ли те мужчины и женщины, пока я трахал её.
На моих словах его дыхание сбилось, и я продолжил:
— Мне интересно, запотело ли стекло с их стороны от тяжелого дыхания. Кончали ли они, пока она пыталась вырваться. Думаю, может, мне отыскать кого-нибудь из тех, кто был там в ту ночь, чтобы снова поймать этот кайф? Может, они расскажут мне, как исходили на говно и надрачивали, пока я ее трахал? Может, они и ко мне прикоснутся? Позволят отсосать им. Вылизать их. Трахнуть их, пока они будут смаковать каждую деталь.
В ответ мне была лишь тишина.
— Отче? Вы можете мне помочь? — прошептал я, и мой голос задрожал от нахлынувших эмоций. — Можно ли отпустить мне этот грех?
Отец Вэнс прокашлялся.
— Это ужасный грех, сын мой.
— Я знаю, — ответил я. — Потому и прошу о помощи. Я до безумия хочу почувствовать это на себе. Кончить под их рассказы о том, каково это — стоять по ту сторону стекла и смотреть. Или отпустите мне грех просто за то, что я чудовище. Я приму любой ваш вердикт без лишних вопросов.
— Ты говорил с кем-нибудь еще о том, что чувствуешь?
— Нет. Я слишком грязный. Мне слишком стыдно говорить об этом хоть с кем-то еще.
— Ты порочный мальчик, — сиплым голосом произнес отец Вэнс.
— Я мог бы стать вашим порочным мальчиком, отче, — я замолчал, ожидая ответа.
Вместо ответа из-за решетки донеслось лишь тяжелое дыхание. Это заставило меня улыбнуться.
— Если вы были там, я бы очень хотел, чтобы вы мне помогли, отче. Умоляю, помогите мне выкинуть эти мысли из головы. Мне нужна разрядка. Пожалуйста. Помогите мне, отче.
— Я могу помочь тебе, но ты должен показать, насколько сильно жаждешь этой помощи.
Я перестал перебирать четки, и по моему лицу медленно расползлась хищная улыбка.
Как же идеально…
— Подойди ко мне, дитя мое.
Я поднялся и вышел в пустой зал церкви, бросив взгляд на свечи, мерцающие во тьме. Мы были здесь не одни, но я вообще никогда не оставался один. Я улыбнулся, зная, что за мной присматривают, и подошел к двери отца Вэнса. Отодвинув ее, я увидел, что он уже ждет меня. Осторожно протиснувшись внутрь, я приготовился получить свое отпущение грехов.
— Люблю исповедальню по ночам, — промурлыкал я.
— Я тоже, — отозвался отец Вэнс. Его член явно натягивал ткань темных брюк. — Покажи мне, насколько сильно ты жаждешь отпущения за свои навязчивые мысли.
Я опустился перед ним на колени и заглянул в его потемневшие глаза. Он протянул дрожащую руку и обхватил мое лицо ладонью. Отец Вэнс был молод. Лет тридцать пять от силы. Амбициозный. Грязный. Он увяз в Подполье настолько глубоко и, блядь, необратимо, что я сомневался, помнит ли он вообще дорогу назад. Я наблюдал за ним уже очень давно. Буквально несколько ночей назад на той поляне сестра Эстер вытащила его грехи на свет божий, чтобы все увидели.
— Ты прекрасный, порочный мальчик, Сет, — его голос дрожал.
— Зови меня Сайлар. — Я протянул руку и расстегнул его ремень; металлический звон пряжки эхом разнесся в полумраке тесной каморки.
— Сайлар, — протянул он. — Мне нравится, что ты можешь менять личности?. Скажи мне, Сайлар, сколько их живет в твоей хорошенькой голове?
Я ухмыльнулся ему и расстегнул пуговицу на его брюках.
— Нас много.
— Сайлар будет моим грязным мальчиком сегодня ночью? — хрипло выдохнул он. — Или поиграть выйдут другие?
— О, другие обязательно будут. — Я расстегнул ширинку на его брюках. — Другие есть всегда. Хочешь с ними познакомиться?
Он нетерпеливо кивнул и облизал губы, запуская руку в штаны и доставая свой член. С него уже капала смазка. Я наблюдал, как он дрочит, а его тело так и натягивалось от вожделения под моим ответным взглядом.
— Ты расскажешь мне, что происходило за стеклом? — спросил я, положив ладони ему высоко на бедра, пока он продолжал наглаживать свой хер.
— Да, — простонал он. — Расскажи мне, каково было трахать ее. Она такая красивая. Я мечтал засадить ей с самого первого дня, как она здесь появилась. Я постоянно смотрю, как она ходит по кампусу, покачивая задницей, а ее большие сиськи так и выпирают. Сука, уверен, у нее сладкая маленькая киска.
— А я-то думал, вы любите члены, — протянул я, наклоняясь к нему.
— Я люблю всё, что будет визжать подо мной, — хрипло расхохотался он.
— Забавно, что ты об этом заговорил. — Я поднялся на ноги и сел к нему на колени, вызвав у него ухмылку. Я пристроился задницей на его бедрах, и его каменный хер оказался прямо между нами. — Я тоже люблю тех, кто визжит.
— Мм, ты и сам хорошенькая сучка. Я хотел засадить тебе в задницу, пока ты трахал эту немую мелкую тварь.
Я вытащил веревку Ститча из заднего кармана. Отец Вэнс ухмыльнулся мне и протянул руки вперед.
— Ты просто, блядь, грязная тварь, Сайлар.
— Ты и половины не знаешь, отче. — Я связал ему руки, намертво притянув их к основанию сиденья внизу, чтобы он не мог их поднять.
— А ты профи в этом деле, — пробормотал он.
— Мне не впервой.
Он облизал губы и заерзал, пытаясь потереться членом об меня.
— Ты кончил, пока я трахал ее? — Я провел зубами по его челюсти.