Наследница пустоты

Ольга вздохнула и принялась нарезать мясо. Всё, как Воля учила: жилы и хрящи не вырезая, куски небольшие, но не в фарш. Пальцы двигались сноровисто, привычно. Вот так всё изменилось. Ещё месяц назад она бы побрезговала прикасаться к холодной сырой плоти, а теперь это было обыденностью. Работа заводчика. Новая жизнь.

— Воды в толокно лей побольше. Сольёшь потом лишнее, невелика потеря. А теперь листья сныти нарви, — велела Воля. — Только смотри, бери молодые, они нежнее.

Лишних вопросов княгиня не задавала. Вытерев руки о чистую тряпицу, из большой керамической банки отсыпала пару стаканов толчёного овса, кинула в большую медную кастрюлю и залила кипятком. По кухне поплыл хлебный запах. В пустом животе заурчало. Вздохнув, она вышла в сад. Сныть росла под старой яблоней, широкими сочными зарослями. Крапива там тоже росла. Чертыхаясь сквозь зубы, молодая княгиня набрала целую охапку зелени, тщательно промыла листья в стоявшем под скатом крыши мыльни чане с дождевой водой, отряхнула, бросила взгляд на собак.

Бес, уже, кажется, успевший обойти каждый куст, теперь сосредоточенно копал ямку под старой яблоней. Бездна стояла поодаль и смотрела на брата с нескрываемым недоумением. Пустота, сидя в сторонке, сосредоточенно наблюдала за обоими.

Ольга вернулась в Нору.

— Попробуй, — приказала Воля.

— Что?

— Листья, конечно. Пожуй. Ты должна знать, чем кормишь своих собак.

Ольга послушно сунула в рот кусочек зелени. Вкус был свежим, с лёгкой горчинкой, отдалённо похожим на перечный.

— Ну? — поинтересовалась Воля.

— Съедобно. Даже вкусно.

— Вот и отлично. Дерзай. Сныть кидай в мясо, и дальше всё, как обычно.

Ольга только кивнула. Действительно, «как обычно». Ритуал приготовления собачьего корма она выполняла уже машинально. Мелко нарубила листья, смешала их с мясом, залила кипятком, отбросила на дуршлаг. Слив лишнюю жидкость с распаренного толокна, добавила ложку масла из бутыли, что ей передали жители посёлка, закинула мясо и листья в кастрюлю, ещё раз перемешала. Густой мясной запах поплыл по Норе.

Раскидав собачий завтрак по мискам, выставила их на широкий кухонный подоконник, чтобы остывали, и принялась наконец за свой завтрак. Яичница на магической плите получалась у неё теперь отлично: два яйца, кусочек солёного сала, немного зелени. Кофе Ольга сварила крепкий, как учила Воля.

— Ты знаешь, — задумчиво произнесла Воля, пока Ольга резала хлеб, — а я вот сейчас поймала себя на мысли, что мы с тобой уже не просто выживаем, а живём.

— Разве это плохо?

— Не знаю. Наверное, хорошо. Только вот страшно подумать, что уже очень скоро всё может закончиться.

— Это должна была сказать я.

— И правда. Это утренняя меланхолия. Острый дефицит дофамина с серотонином пагубно действует на мой разум. Дело пахнет голодной депрессией. Скорее лечи меня!

Ольга села за стол, пододвинула к себе тарелку с яичницей и только потянулась за вилкой, как с улицы донёсся настойчивый лай Пустоты.

— Иди, — со вздохом произнесла Воля. — Путь заводчика полон страданий. Твоя лохматая гвардия требует аудиенции.

Ольга отворила дверь. Пустота стояла на пороге, задрав морду, и виляла хвостом. За спиной матери, переминаясь с лапы на лапу, стояли мокрые, грязные и взъерошенные щенки.

— О господи, — выдохнула Ольга. — Когда это вы так?

— Даже не спрашивай, — хмыкнула Воля. — Ответы собак могут тебе не понравиться. Заводи в мыльню, мыть лапы.

Ольга спорить не стала. Ей было жалко своих ночных трудов. Впустив собак в мыльню, принялась обтирать им лапы ветошью, благо тряпок здесь было в избытке. Щенки сопротивлялись: Бес норовил вырваться, Бездна покорно стояла, но упорно отнимала лапы. Пустота терпела, но с видом великомученицы.

— Убедись, что протёрла между пальцами, — наставляла Воля. — И когти. Там скапливается грязь. Видишь, всего пару раз ты впустила их в дом без этой процедуры, и что? Они сразу же всё забыли!

Ольга скрипела зубами, но не возражала. Сказать было нечего. Отмыв всех, вытерла пол в мыльне и, наконец, впустила щенков в Нору.

Едва переступив порог, они тут же навострили уши и потянули носами. Пустота уже стояла у стола и деликатно поскуливала. Бес, не дожидаясь приглашения, рванул к подоконнику, на котором остывали собачьи порции. Бездна двинулась за ним.

— Стоять, — негромко произнесла Ольга.

Бес замер на полушаге, покосился на неё через плечо и вильнул хвостом. Бездна села, склонив голову набок.

— Отлично, — подала голос Воля. — Теневые борзые растут, как ты сама видишь, с какой-то неприличной скоростью. Месяц от роду, а уже вон какие лоси. Пора приучать их к порядку. Начинаем обучение этикету, ваша светлость.

— Это как? Этикет и собаки.

— Суку кормим отдельно. Пустота всё ещё кормит своих чад, а значит, свою порцию она должна съесть полностью. Но щенки, как ты можешь заметить, всегда лезут в её миску. Пока они маленькие, мать им уступает. Ты — не должна.

Ольга вздохнула, взяла миску Пустоты и отнесла её в мыльню. Сука послушно пошла следом, но у двери обернулась, посмотрела на щенков. Ольга мягко подтолкнула её внутрь, закрыла дверь на защёлку.

Когда она вернулась, картина была предсказуемой. Оба маленьких долговязых бандита, забыв о сдержанности, уже стояли на задних лапах, передними опираясь на подоконник, и тянулись к мискам. Миски скользили по камню, грозя опрокинуться.

— Отрыщь! — громко рявкнула Ольга.

Щенки от неожиданности рухнули на четыре лапы и одновременно сели. Бес прижал уши. Бездна замерла, уставившись на хозяйку серебряными глазами.

— Сидеть, — беззвучно подсказала Воля. — Закрепи эту случайность.

— Сидеть, — повторила Ольга твёрже.

Щенки остались на месте. Тогда Ольга медленно, не делая резких движений, взяла с подоконника обе миски и поставила их на пол — на расстоянии друг от друга.

— Сидеть, — снова скомандовала она, отступив на шаг.

Бес вильнул хвостом, но не двинулся. Бездна даже не шевельнулась.

— Хорошие, — произнесла Ольга. — Кушать.

Щенки поняли мгновенно. Громко чавкая и порыкивая, скользя по полу растопыренными лапами, они набросились на еду. Через минуту обе миски опустели. Бес ещё долго гонял свою по кухне носом, вылизывая до блеска. Бездна, выждав, пока брат отвернётся, быстрым движением отпихнула его и быстро обследовала посуду. Ничего вкусного не нашлось.