Страница 20 из 73
Ольга вылезла из машины, захлопнула створку капота и вдруг почувствовала, как кружится голова. Привалилась плечом к стене, прикрыла глаза.
— Просто твой оптимизм заразителен.
— Голодная?
— Голодная, — Ольга нехотя согласилась. — И Пустоту кормить пора.
— Смотри-ка, — хмыкнула Воля. — Еда.
Ольга открыла глаза и медленно повернула голову.
В дверном проёме стояла рыжая и облезлая курица.
— Какая еда? — опешила Ольга.
— Ты загибаешься с голоду, Пустоте нужно мясо. Что она там в лесу жрёт, одному абберанту известно. Но домашняя курица — это прекрасно.
— Я не буду её ловить, — заявила Ольга, скрещивая руки на груди.
— Будешь, — возразила Воля. — И не спорь. Собаке нужна еда. Щенки растут. Вперёд.
Курица, словно поняв, что речь идёт о ней, издала возмущённое «ко-ко» и неторопливо побрела в сторону.
Ольга кинулась за ней.
Это было унизительно. Княгиня Волынская, потомок древнего рода, родственница самого Императора, ловила облезлую курицу в собственном саду. Та ловко уворачивалась, перелетала через лужи, пряталась в кустах сирени и оттуда оглушительно кудахтала.
— Лови! — орала Воля. — Лови, козочка! Да не за хвост — за ноги!
— Она не даётся! — простонала Ольга, падая лицом в мокрую траву.
— А ты думала, она сама в суп прыгнет?
Курица, сидя на ветке старой яблони, смотрела на поверженную княгиню сверху вниз и негодующе клохтала. Ольга медленно села, вытерла лицо рукавом и вдруг расхохоталась.
— Ты чего?
— Я княгиня, — булькнула сквозь смех Ольга. — А гоняюсь за курицей, как последняя дворовая девка.
— И что в этом смешного?
— Всё.
Курица, не выдержав такого кощунственного отношения к её рыжей персоне, тяжело хлопая крыльями, взлетела на крышу гаража.
— Ушла, — радостно хмыкнула Ольга. — Не догоню.
— Да уж вижу, — вздохнула Воля. — Ладно, ваша взяла. Обойдёмся без мяса сегодня. Пошли домой.
Они вернулись домой уже за полдень, невозможно усталые, мокрые, грязные, но почему-то весёлые. На крыльце снова стояло большое ведро. На этот раз слегка мятое, жестяное, с двумя круглыми ручками по бокам и без крышки.
Ольга заглянула внутрь. Сверху лежали крупные утиные яйца. Под ними — мешочек с крупой, наверняка снова с гречкой. Крынка с молоком. На самом дне — тушка курицы, завёрнутая в чистую холстину. Аккуратно ощипанная и опаленная. Свежая, кажется ещё даже тёплая.
Ольга смотрела на неё и молчала.
— Ну вот, — произнесла Воля. — А ты боялась. Кто-то прочёл твои мысли.
— Я не хотела… — мысленно ответила Ольга.
— Чего ты не хотела? Чтобы курицу убили? Так её уже убили. И ощипали. И принесли тебе. Ты здесь вообще ни при чём.
Ольга ярко представила себе ту рыжую и облезлую птицу, которая только что улепётывала от неё по саду. И к горлу подкатила тошнота.
— Не смей, — жёстко произнесла Воля. — Даже не думай. Ты не оранжерейный цветочек, ты княгиня Волынская. И если кто-то приносит тебе эту дань, ты берёшь её. Можешь сказать спасибо.
Ольга глубоко вздохнула. Потом ещё раз. Подняла двумя руками ведро и вошла в дом.
Пустота, лежавшая на матрасе, подняла голову, повела носом, потом встала и подошла к Ольге, уткнувшись длинной мордой в ведро.
— Вот видишь, — тихо сказала Воля. — Она куда мудрее тебя.
Ольга опустилась на корточки, обняла собаку за шею и уткнулась лицом в тёплую шерсть. Пустота вздохнула и замерла, позволяя ей это.
— Я учусь, — прошептала Ольга. — Я правда учусь.
Сука мокро лизнула ей ухо.
⤟⤛⇜⥈⇝⤜⤠
* Щенная падучесть — старинное название эклампсии, тяжёлого состояния, случающегося у кормящих сук при нехватке кальция в крови.
Глава 9
Праздник
«Подбирая пару собак-производителей, не обольщайся мыслью, что недостатки одного перекроются достоинствами другого. Чаще всего выходит ровно наоборот: щенки от такой вязки окажутся хуже обоих родителей». — Из «Сборника полезных наставлений псового ловчего»
Ранее утро Радоницы выдалось ясным и совершенно безветренным, словно сама природа решила, что хватит с них дождей. Солнце ещё не набрало полуденной силы, но уже золотило верхушки старых орехов, обещая первый по-настоящему жаркий день.
Ольга стояла посреди сарая, облачённая в матушкино серое платье, смотрелась в стекло и чувствовала себя… самозванкой. Платье, вчера всё же очищенное вспомненным в муках заклинанием, сидело безупречно. Тонкая шерсть мягко облегала плечи, длинная юбка падала ровными складками до земли — и прикрывала старые Гаврииловы сапоги. На голову Ольга накинула светло-серый платок, под которым надёжно спрятались остриженные волосы.
— Ну? — спросила Воля. — Готова?
— Нет, — честно ответила Ольга. — Я понятия не имею, как управлять этой штукой. Я сидела за рулём один раз в жизни. И то рядом был отец.
— Вот и отлично, — жизнерадостно отозвалась Воля. — Рядом с тобой буду я, а это гораздо страшнее. Пошли.
Пустота, развалившаяся на матрасе, проводила их долгим взглядом. Бес дрых на спине, раскинув в стороны толстые лапы и демонстрируя Ольге туго набитый живот. Бездна лежала под боком у матери, которая за время сборов успела плотно позавтракать и теперь пребывала в самом благостном расположении духа.
— Охраняй, — велела ей Ольга. — Дверь я не запираю.
— Можно подумать, тут есть что украсть, — мысленно фыркнула Воля.
Пустота же зевнула и томно прикрыла глаза: мол, разберёмся.
⤟⤛⇜⥈⇝⤜⤠
Четверть часа спустя Ольга стояла у распахнутых ворот гаража и смотрела на магомобиль. Вчерашний успех и зарядка кристалла казались ей теперь чем-то невероятным. Ещё вчера мёртвая машина сегодня поблёскивала в лучах утреннего солнца, и в глубине её накопителя пульсировала магическая энергия. Её, Ольгина сила. Впечатляющее доказательство невозможного.
— Садись, — скомандовала Воля. — И слушай меня внимательно. Я буду говорить, ты — делать. И не спорить.
— Я и не спорю, — пробормотала Ольга, забираясь на водительское сиденье. Положила руки на большое шершавое колесо тёмного дерева — и замерла.
— Вот и молодец. Итак, что мы имеем? Две педали на полу. Та, что справа, — это, скорее всего, газ. Та, что слева, — тормоз. Или наоборот. В некоторых машинах…
— Ты можешь быть уверена хоть в чём-нибудь? — перебила Ольга.