Страница 17 из 73
Значит, Гарик всё это время пытался привести в порядок их дела. Хоть что-то делал, пока она тут…
— Сопли размазывала, — услужливо подсказала Воля.
— Да, — тихо ответила Ольга. — Пора с этим завязывать.
— Вот это правильный настрой. Дождь вроде утих, выпей своё варево и пошли за дровами. Заодно разомнёшься.
— Я не хочу на улицу. Там холодно.
— А я не хочу снова простыть и сдохнуть от сырости в этом сарае. Мой аргумент повесомее будет. Вперед!
Ольга решала больше не возражать и достала с полки звездочку-нагреватель, а с ним жестяную кружку. Подумав, плеснула в неё крепкий и терпкий смородиновый чай, собранный вчера вечером в саду под руководством Воли. Дождавшись, когда из кружки плеснула тонкая струйка пара, сделала несколько глотков, с наслаждением чувствуя, как внутри разливается долгожданное тепло.
Жить можно.
Быстро одевшись, вытащила из чулана чёрный плащ-палатку, покрытую порядком потёртым магическим составом. Когда-то он отталкивал воду, а теперь только обещал, но всё лучше, чем ничего.
— Ты так и не вспомнила ни одного очищающего заклинания, — укоризненно заметила Воля.
— Не вспомнила, — покаянно согласилась Ольга. — Ученицей я никогда не была особенно радивой. А зачем учить заклинания, если всегда можно взять глоссарий и прочесть?
— Кстати, где ваша библиотека? Она же должна была быть. В доме я видела пустые полки…
— Там же, где всё остальное, — устало бросила Ольга.
Она запахнула плащ-палатку, застегнула пряжку у горла и неожиданно для самой себя вдруг добавила:
— Понимаешь… Мы с Гариком, когда сюда ехали, собрали последние средства. Я продала украшения. И… мы думали, что тут хотя бы что-то осталось. А приехали и обнаружили разрушенный дом. Пустой. Разбежавшихся людей. Единственную собаку. И две свежие могилы. Спасибо отцу Герману — похоронили родителей честь по чести, в родовом склепе. А дальше… Нам даже уехать отсюда было не на что. Гарик смог выпросить у каких-то неведомых мне покровителей подорожную в монастырь, там работал трудником всё лето и оттуда уже поступил в Чёрный Корпус Магической академии. — Секунду помедлив, добавила: — Мой брат стал ловцом.
— Это что за прекрасные люди?
— Орден Ловцов. Они охотятся на аберрантов, запечатывают прорывы. Это… — она запнулась, — это государство в государстве. Они неподсудны светским судам. Подчиняются только своему Конклаву и лично Императору. Гарик всегда хотел этого. С самого раннего детства, чем невероятно злил отца. Как это — наследник Волынских и… — она грустно вздохнула. — Они часто ссорились. В ответ Гавриил говорил, что Ловцы — единственная сила, с которой считаются по-настоящему.
— А девочек в эти ловцы не берут?
— Берут. Но я просто трусиха. Ехать в какой-то там монастырь, на край мира, на север… Потом поступать. А я же слабая, Воля. Маг из меня очень так себе.
— Звучит отвратительно, — произнесла Воля. — И давай-ка займёмся дровами. Здесь нужно протопить, а то ты у нас снова простынешь, а сопливая княгиня не вызывает у народа должного благоговения.
На крыльце стояло ведро.
Аккуратно накрытое старой деревянной крышкой, оно явно было поставлено совсем недавно — его жестяные бока ещё были сухими. Ольга приподняла крышку и заглянула внутрь.
Глиняная крынка с молоком. Мешок с какой-то крупой — не меньше трёх фунтов. Половина буханки тёмного хлеба на промасленной бумаге. Кусок солёного сала на нём. Несколько сморщенных луковиц и пяток крупных утиных яиц.
— Живём, — возликовала Воля.
Ольга была другого мнения, но тактично промолчала.
Дождь и правда почти утих.
Сад встретил их серым небом и холодным ветром. Он раскачивал мокрые ветки, срывал последние лепестки с персиков. Трава полегла, прибитая дождём. Под ногами хлюпало: глубокие лужи разлились по всей дорожке, и Гариковы сапоги очень скоро промокли насквозь.
Низко надвинув капюшон, Ольга шла быстро. Морось висела в воздухе водяной пылью, оседала на лице, на ресницах.
Дровяной сарай стоял на отшибе, у самой границы сада. Старая, покосившаяся постройка с провалившейся крышей. Внутри пахло грибами. Ольга набрала охапку сухих поленьев и уже собралась уходить, когда Воля вдруг её окликнула.
— Стой. В углу, справа. Что это блестит?
Ольга присела на корточки. В углу, под кучей щепок и коры, действительно что-то блеснуло. Зажгла светлячок на кончиках пальцев и другой рукой разгребла мусор.
На земле лежал топор.
Да какой!
Чернёная сталь была испещрена рунами. Длинное — в три локтя, не меньше — топорище. Лезвие в форме полумесяца, хищно изогнутое, с серебристой кромкой, слабо светилось даже в полумраке дровяника. Рукоять тоже была густо испещрена рунами: они шли по спирали, от хвоста и до самой бородки.
Ольга взялась за рукоятку и подняла оружие. Оно оказалось неожиданно лёгким.
— Лысые ежики… — выдохнула Воля. — Ты только посмотри. Безупречный баланс. Сталь какая-то совершенно чудесная, неужели булат? Руны похожи на скандинавские, да? Это не топор, козочка. Это произведение искусства. Настоящее боевое оружие.
— И что, его можно продать? — спросила Ольга.
Воля замолчала надолго.
— Я, конечно, жительница мира, бесконечно далёкого от магии, — произнесла она наконец. — И в моём мире такое оружие — просто оружие. Дорогая и редкая вещь. А здесь… Что-то мне подсказывает, что эта вещица нашла тебя не просто так. Бери в зубы и убегай без оглядки. Дрова не забудь. И пошли домой — жрать хочу, сил нет.
⤟⤛⇜⥈⇝⤜⤠
Попытка затопить печь с треском провалилась: огниво не слушалось, искры летели, но трут загораться отказывался.
Ольга шипела сквозь зубы, Воля давала советы, от которых было мало толку, и через четверть часа мучений они сдались.
— Ты разбираешься в оружии, но не умеешь разжечь огонь, — грустно заметила Ольга, глядя на холодную печь.
— Мой любимый мужчина коллекционировал холодное оружие, — огрызнулась Воля. — Борзятники многие страдают этой слабостью, вот и я пристрастилась. А печку я в прежней жизни вообще не топила. Откуда? Я горожанка до мозга костей. У нас были другие технологии.
— Какие?
— Долго рассказывать, козочка. Тащи сковородку, будем яичницу жарить.
И правда. Яичница — это быстро. Яичница — это сытно. Особенно если на сале, пусть даже солёном.