Страница 145 из 187
Ярослава неподвижно смотрит в одну точку, слегка покачиваясь. Она явно не в себе... Я рискую подойти ближе. Вероятно, этого делать не стоило, потому что, заметив мое присутствие, все вокруг мгновенно напряглись еще сильнее. Мама сглотнула, вставая за моей спиной. Я протягиваю Ярославе руку, пытаясь поддержать ее в этот страшный для нас момент. Ярослава замирает, ее взгляд останавливается на моей ладони, порезанной осколками. Не знаю, как объяснить, но в этот самый миг ее лицо трансформируется. Мягкие черты заостряются, а взгляд становится неприятным, жестким. Я пятичусь назад... Сейчас она как никогда похожа на детдомовскую, и я вспоминаю слова Люды о том, что они похожи на волчат. Стая ополчилась на меня... И несмотря на то, что Саша и Ляся не детдомовские, они причастны к этой истории. В их жилах течет черная кровь... Я не могу передать, какая ненависть просыпается в холодных глазах Ярославы. Отныне я для нее — воплощение зла.
— Пусть убирается отсюда! — рычит она, и я готова упасть перед ней на колени и молить о прощении. — Уберите эту девушку!
Ляйсан гладит женщину по плечам.
— Я н-никуда н-не уйду...
Ярослава мгновенно поднимается и оказывается рядом. Она нависает надо мной, сжав ладонь в кулак. В этот момент мама заслоняет меня собой, едва доставая до плеча Ярославы. За ее спиной Красавин и Ляйсан. Рядом Динара и Кирилл. Никто не думает ее останавливать... Что происходит? В моей голове просто не укладывается, что они выставляют меня крайней.
— Я сказала: убирайся отсюда.
— Придите в себя, — призывает моя мать. — Лена тоже пострадала в аварии! Не только у вас случилась беда!
Ярослава переводит взгляд на маму, и я почти уверена, что она ее ударит. Волосы женщины растрепались. Она без очков, и впервые я вижу ее глаза так близко. Взгляд женщины, выросшей в детском доме, пробирает до костей. В ее поведении сквозит жестокость и холодность. Яра — одна из них, поэтому она смогла адаптироваться к жизни рядом с таким человеком, как Максим.
— Мой сын сейчас в реанимации, а ваша дочь стоит рядом с вами, — строго произносит Ярослава. — Она угробила моего сына.
Я всхлипываю и мотаю головой. Что? Что она сказала?
— Кто ее посадил за руль? Как раз-таки ваш ненаглядный сыночек! Это вы чуть не угробили мою дочь!
Я хватаю маму за локоть, пытаясь оттащить ее от Ярославы в сторону.
— Мама, пожалуйста, не нужно.
— Пошли отсюда вон... Я больше не хочу вас видеть рядом с Сашей.
— Ну и семейка, — мама продолжает отчитывать Яру. — Бог лучше знает, кого забирать на тот свет! У вас двое детей, а у меня одна дочь! Нашли кого выставить крайней! Не нужно было покупать ему эту чертову машину!
Никто не станет защищать свое дитя с такой яростью и свирепостью, как мать. В данный момент инстинкты взяли верх, и обе женщины утратили контроль над ситуацией. Каждая защищала своего ребенка и винила другую в трагедии. Это естественная реакция... Ярослава перевела взгляд на меня. Ладонь Яры сильнее сжалась в кулак.
— Будь ты проклята, Лена. Я тебя ненавижу с первого дня, как увидела рядом с сыном.
У меня сбивается дыхание. Моя мать поднимает руку, намереваясь ударить Яру по щеке. Красавин успевает ее перехватить.
— Сука, — шипит моя мама. — Пусть твои дети будут прокляты! Дрянь детдомовская! Паршивка! Да как у тебя язык повернулся!
Голова кружится. Я не верю, что это происходит на самом деле... Кто меня окружает: люди или звери? Что с ними случилось? Вспыхивает ссора. Все на стороне Яры... мы с мамой в опале.
— Уходи отсюда, Лена! — повышает голос Кирилл. — Неужели ты не видишь, что происходит? Уйди вместе с матерью!
— Как клещ прицепилась, — цедит сквозь зубы Динара. — Совсем совести нет.
— Она его приревновала, — произносит Ляйсан. — И, наверное, специально устроила аварию.
У меня просто нет слов, чтобы описать свое состояние. Я не могла ничем ответить на гнусные обвинения. Я сосредоточила взгляд на Соне. Она стояла рядом с Чайкиным, и только они двое не участвовали в происходящем у дверей реанимации. В коридор вышли врачи, призывающие всех к порядку. Господи, прошу, дай мне сил выдержать такое страшное испытание. Вскоре все затихли, и отец Саши вышел из реанимации. Жена упала ему на грудь, и горе, словно водопад, хлынуло наружу. Максим дрожит, но обнимает жену, целуя ее в висок. В этот момент к ним подбегает Кирилл. Увидев отца, он тоже не может сдержать слез и обнимает родителей. У меня сердце разрывается, глядя на их страдания. Максим старается держаться, но его глаза стеклянные, пустые. Ему страшно. Я никогда не видела, чтобы в пламени его зеленых глаз горел страх.
— Пусти меня к нему, — просит Ярослава. — Пусти меня к сыну!
— Ты не выдержишь, — говорит он глухо. — Не надо.
Женщина начинает плакать громче. Кирилл гладит мать по спине.
— Папа, он ведь будет жить?
Максим сглатывает горький ком и молчит.
— Ответь! — требует его жена, глядя ему в глаза. — Скажи, что он будет жить!
— Я не знаю...
Яра мгновенно отпрянула от него, словно ее поразила молния, и рухнула на колени, закрыв лицо руками. Кирилл, в свою очередь, тоже отшатнулся и разрыдался.
— Нет, папа, нет! Не говори так! Я знаю, Саша будет жить!
Я схватилась рукой за шею. Моя мама сжала ладони в кулаки. Она все еще рядом, и я ей благодарна. Уцепившись за стену, я медленно сползаю вниз. Последнее, что остается в памяти, — это зеленые глаза, полные ненависти, устремленные на меня. Женские зеленые глаза покойной Ксении Малиновской...