Страница 144 из 187
Глава 73
Глава 73
Сашу с трудом извлекли из автомобиля с водительской стороны. Пассажирская часть машины сильно пострадала в результате столкновения. Саша ударился головой о лобовое стекло, и кровь залила его лицо. Невыносимое зрелище... Я бросилась к нему, но меня остановили медики. Его вытащили и положили на землю. Его тело казалось мертвым — таким безжизненным оно выглядело. Пошел мокрый снег, прилипая к искалеченному телу парня. Наверное, никогда не удастся забыть те страшные образы, которые я увидела в ту ночь. Мигалки. Крики. Множество незнакомых лиц. Все как в страшном сне... Я оказалась в машине скорой помощи, и медицинские работники обработали порезы на моем лице и шее. После этого спасатели по моей просьбе связались с Максимом Ветровым.
Отец Саши приехал на место трагедии первым. Следом — Красавин. Боже... Максим выглядел так, словно у него помутился рассудок. Он ударил кого-то из зевак, перегородивших ему дорогу. Пробравшись к сыну, Максим упал на колени, и даже с приличного расстояния я видела, что его трясет.
Красавин взглянул на Сашу и поднес ладонь ко лбу. Его лицо утратило привычную злобную усмешку, он выглядел ошеломленным.
— Сука... Как же так... Крепись, Ветер, крепись.
Я все еще сидела в машине скорой помощи, пока мне зашивали бровь. Кадык Максима дернулся, и он осторожно коснулся руки сына, глядя на него безумными глазами. Это было душераздирающе... Я даже не могу представить, что он чувствовал в тот момент. Мужчина находился на грани. Его верхняя губа дергалась, теперь он сжимал ладонь сына. Сжимал так сильно, словно пытался удержать его в нашем мире....
Я все еще не могла прийти в себя от потрясения и не осознавала, что все это время рыдала. Увидев меня, Красавин поморщился и отвернулся. Он даже не подошел узнать, как я себя чувствую... В его глазах я была виновницей происходящего. Я опешила и хотела направиться к отцу Ветрова, но мне не позволили встать.
— Осторожно, — шипел Ветров, когда Сашу укладывали на носилки. — Сука, откуда у вас руки растут? Осторожно, блядь!
— Сюда нельзя, мужчина! Что вы делаете?!
Ветров, несмотря на предостережения женщины, залез в карету скорой помощи. Ничто на свете не могло его разлучить с сыном.
— Это его отец, — закричал Красавин. — Не трогайте вы его, ради бога!
Ощущения были неясными. Голова кружилась. Врач предложила мне прилечь. Машина тронулась вслед за Сашей. Меня знобило... Только бы он выжил. Господи, пусть я умру. Пусть со мной случится что угодно, но не с ним... Я этого не вынесу! На мгновение я снова погрузилась в мысли об аварии, теряя связь с окружающим миром. Картинки смазались, и я пала в забытье.
Я быстро пришла в себя. После укола, который снял боль, я почувствовала, что мысли стали ясными. Мама забежала в палату с широко раскрытыми глазами. Она была в пижаме, а сверху накинула бабушкин плащ. Впервые за долгое время я ощутила желание прижаться к ней, как в детстве, и впитать ее аромат. Она опустилась передо мной на колени и взяла меня за руку. Медсестра деликатно отвернулась.
— Доченька... Слава богу, ты живая!
Она улыбнулась, но по ее лицу катились слезы. Мне было невыносимо оттого, что я ее испугала.
— Мама... Саша... Саша...
— Успокойся, Лена, думай о себе. Твоя бровь... О Господи, как же так?
Она целует мою ладонь, и ее дрожь передается мне... Мама напугана. Я не могу оставаться здесь, пока так и не выяснила, где сейчас Саша. Я должна найти его. Я поднимаюсь на ноги, но меня шатает. Мышцы не слушаются, словно парализованные.
— У тебя может быть сотрясение, вернись в койку!
Медсестра и мама пытаются меня уложить, но им не справиться с моим упрямством. Я вышла в коридор. Мама спрашивает, куда увезли Сашу, и ее поражает, что он в реанимации. Она крепко держит меня за руку, пока мы движемся по коридору, словно в замедленной съемке. На нужном этаже я останавливаюсь. Мама обнимает меня за плечи, поджимая губы. Я слышу дикий рев, и у меня застывает кровь в жилах. Мама опускает глаза, а я не могу заставить себя отвернуться, впитывая боль Ярославы. Она похожа на раненую волчицу. В ее глазах — безумие. Она настойчиво рвется к сыну, но ее пытаются удержать. Рядом находятся Красавин, плачущая Динара и убитый горем Кирилл.
— Саша! — кричит она утробно. — Саша!
Ее материнское сердце разрывается от боли и страха. Она не в себе... Ее старший сын на грани жизни и смерти, и она в таком же состоянии. Кирилл не выдерживает. Оставив мать, он закрывает лицо руками, прижимаясь лбом к холодной больничной стене.
— Саша, Саша... мой сынок.
К женщине подбегают работники. Она отталкивает их в сторону и рвется в реанимацию.
— Туда нельзя! Поймите, вы ему только навредите!
Яра все равно прорывается вперед и замирает, видя сквозь стекло окровавленного сына. Невозможно представить, что ощущает ее душа. Я испытываю к Саше сильные чувства, но они не идут ни в какое сравнение с материнской любовью. Красавин поддерживает ее, когда она теряет равновесие, и выводит в коридор. Там ее усаживают на стул против воли. Медсестра дает Ярославе понюхать нашатырный спирт. Из ее глаз брызгают слезы, и мне кажется, что они сухие, царапающие, словно маленькие льдинки. Она не верит... Не верит, что это ее Саша.
— Там Максим... Он его спасет, — твердит она безумно. — Максим всегда его спасает.
Я не могу дышать. Я в ужасе. Каждое мгновение погружает меня все глубже в преисподнюю. Ярослава поднимается, и у нее наступает новая волна истерики.
— Пойдем, Лена, — мама дергает меня за руку. — Тебе нужно отдохнуть.
— Я не уйду.
— Лена, — мама шипит, — она не в себе, лучше уйти.
Из реанимации выходит медсестра. В ее руках металлическая миска с окровавленными бинтами. Виски горят. Я не могу смириться с тем, что произошло. Динара просит сделать ей инъекцию успокоительного. Красавин протирает виски Ярославы ватой, смоченной пахучей жидкостью. С другого конца коридора появляются Ляйсан, Соня и Чайкин. Они выглядят как изваяния. Ляйсан бросается к Ярославе и обнимает ее, прижимаясь щекой к плечу.
— Лена чуть его не убила! Проклятая стерва! — кричит Ляся. — Она села за руль в невменяемом состоянии!
— Тварь, — Динара морщит нос. — Пусть ей будет пусто из-за того, что она натворила!