(Не)пара для короля академии. Экзамен на выживание

Глава 125. Маски долой

— Вы по-прежнему считаете моего отца вором? — льдом в моём голосе можно было заморозить всю академию. — Это все, что вы нарыли? Тогда вашему расследованию цена медяшка.

Я не забыла, что восьмой осколок действительно хранился среди вещей моего отца. Но поверить в то, что он его украл, я не могла. Не зря же в нашем семейном девизе «Честь» стояла на первом месте.

— Леди Чаргетто, пока я сказал только, что у обвинения были основания его подозревать. А вы уже готовы бросить мне вызов на дуэль?

Я проследила за взглядом дознавателя. Он указывал на мои пальцы, вокруг которых и в самом деле дрожало марево формирующегося заклинания.

Ничего себе! У меня ведь и в мыслях не было подобного. Хотя желание раздавить лорда Фаджио в этот момент определенно имелось. Или это оно повлияло? Ох, не зря наставник говорил, что самое важное для боевика — самоконтроль.

Я подняла растерянный взгляд на ректора. Лорд Натори нисколько не обеспокоился тем, что я могла нанести вред его другу. Совсем наоборот, он явно был доволен.

— Вы не могли не понимать, какая реакция последует за вашими словами, лорд Фаджио. — отчеканила я. — Как понимать эту провокацию?

— Как тест на готовность к экзамену, — пояснил ректор. — Поздравляю, у вас обоих допуск.

— То есть? — я прищурилась на этих интриганов. — Все еще могло отмениться, несмотря на ваш «красивый» план?

Лорд Натори вздохнул:

— Адептка Чаргетто, я могу понять, почему вы считаете меня бездушным чудовищем. Правда могу. Но подозревать меня в легкомыслии? Какой прок от вашего участия в операции, если вы не готовы? Это поставит все под удар. И вас саму, и успех дела. И непредусмотрительность мне тоже несвойственна. Разумеется, у меня есть и другой план. Чуть менее «красивый», однако не менее действенный.

Не удержалась от того, чтобы напомнить ректору о его феерическом провале:

— Не знаю, не знаю. Если бы не мое вмешательство во время допроса адептки Ортии, мы могли бы лишиться ценного свидетеля..

Лорд Натори скрипнул зубами, но признал:

— Справедливо. И все же, я способен учиться на собственных ошибках.

Это признание от одного из главных лиц империи дорого стоило.

— Вернемся к вопросу об обвинениях моего отца, — я предпочла не развивать тему. Моральное удовлетворение я получила, а мелочной казаться не хотела. Укол в такое чувствительное место лидванского аристократа как гордость — это маленькая сладкая месть. Оставалось еще щелкнуть по носу Фаджио, и я дождусь удачного момента.

— Вернёмся, согласился дознаватель, снова включаясь в диалог. — Речь шла о том, что вашего отца грамотно подставляли. Все было один к одному: интерес к древней истории и редким артефактам (про коллекцию Иво Чаргетто ходили легенды), изучение соответствующей литературы и, наконец, фактическая возможность это сделать. И даже то, что он претендовал на роль посла Хвисинии, тоже играло против него. В свое время Хвиссинцы пытались и купить артефакт, и выкрасть его.

— Мотив и возможность — это, конечно, весомые вещи, но, — возразила я, — это косвенные улики. Все то же самое можно было сказать и о Монферо. Однако его отчего не заподозрили.

— Все так. Но кое-что все-таки было. Единственной стоящей, но очень важной уликой были магические отпечатки вашего отца на сейфе, где хранилось сокровище. Однако обыск городского дома ничего не дал. Императорский обвинитель предположил, что лорд Чаргетто успел избавиться от артефакта.

Мне слова Фаджио совсем не понравились.

— Если бы все было так прозрачно, вы бы не стали открывать дело заново, — я отказывалась признавать, что папа мог совершить что-то бесчестное.

— Да. По причине не относящейся к нашему вопросу, Кассиан пересматривал документы дела и пришел к выводу, что расследование проводилось недостаточно компетентно. После ознакомления и мне показалось странным, что без внимания оставили некоторые более поздние свидетельские показания и тот факт, что кроме отпечатков вашего отца на сейфе нашлись еще и другие, и они не принадлежали никому из императорской семьи. Их обнаружили, даже несмотря на то, что они были частично перекрыты отпечатки лорда Чаргетто. О чем нам это говорит?

— Мы тут не на экзамене, лорд Фаджио, — отозвался Ренци. — Вы нам и расскажите.

Я с удивлением почувствовала, что улавливаю эмоции Дориэна. И прямо сейчас его раздирали две противоречивые — раздражение и растерянность. Он то и дело бросал на меня вопросительные взгляды, но я не собиралась облегчать ему жизнь.

Определенно я еще донесу до него, как недовольна его самоуправством, а пока пусть помучается.

— Вы скучные, неужели не хотите потренировать логику и навыки? — картинно закатит глаза главный дознаватель.

— Нет, — в один голос ответили мы с Ренци.

— Тоска.. Ладно. Это говорит нам о том, что между тем, как лорд Чаргетто если и получил осколок артефакта, то скорее всего не из сейфа, а от того, кто заглянул туда раньше него. И почему-то это никого не заинтересовало. А ведь владельца вторых отпечатков установили. Они были в императорской базе, потому что принадлежали боевому магу уровня «мастер».

— Дайте угадаю, — усмехнулась я. — Они совершенно случайно совпали с отпечатками персоны, которая стала курировать пансионат безымянных?

— В точку, леди Чаргетто, — подтвердил Фаджио.

Дориэн вставил свои пять медных:

— А почему вы так уверены, что осколок все-таки оказался у Чаргетто?

— С чего бы еще делать финальной жертвой Франческу? Для чего предлагать ей в мужья сына одного из участников тайного общества?

— И что же? — я постаралась вернуть Фаджио к нужной теме. — Этот человек, ну тот второй, тоже был в резиденции? Почему на него не пало подозрение?

— Потому что в то время он был одним из наставников юного Кассиана и пользовался доверием императора, а еще был другом моего предшественника на славном посту главного имперского дознавателя.

Я горько усмехнулась:

— Как ему повезло. И как не повезло моему отцу. И что же?

— Повторяю, — пришел не помощь другу лорд Натори, — Монферо до сих пор молчит, как и Русполи. Один из верности, другой из страха. Все, что у нас сейчас есть, это сведения, собранные Ником из очень мутных источников, из выпотрошенных личных архивов, слова тех, кто в любой момент из страха поменяет показания. По-прежнему, многие детали не ясны, но мы почти уверены, что дело обстояло так..

Я забыла как дышать.

Я слушала ректора, то закипая от ярости, то впадая в бессильную тоску. Какого же было моему отцу. Как он не сломался?