Страница 6 из 61
— Попросите экипаж у управляющего. Только заранее. Один раз лошадей приготовили, а госпожа Лиорель передумала, и...
Кайса осеклась.
— В общем, лучше заранее, госпожа.
— Постараюсь не передумывать, когда лошади уже запряжены.
Она опустила голову, пряча улыбку.
— Мне бы список этих правил, — сказала я. — А то я непременно сделаю что-нибудь не так.
— Списка нет. Я могу объяснить.
— Объясни.
Кайса рассказывала, пока мы раскладывали платья. Где брать чистые полотенца, в какой час приходит человек за письмами, кого звать, если погаснет светильник. Отдельно предупредила о двери под западной лестницей.
— Туда без лорда не ходят.
— Почему?
— Внизу его рабочие помещения. Господин сам приказал. Даже если дверь открыта.
— Хорошо. А письма тоже сначала показывают управляющему?
— Нет, госпожа. Их кладут в ящик возле комнаты секретаря. Заклеенные. Я могу относить ваши.
Я кивнула.
Тете следовало написать еще вчера.
Кайса подняла со стула коробочку, собираясь убрать ее к украшениям.
— Это оставь, пожалуйста.
— С кольцом что-то не так?
Я взяла коробочку из ее рук.
— Край цепляет ткань. Пока убрала.
Кайса посмотрела на мою голую руку, но ничего не сказала. Я спрятала рядом с письмами рисунок соединения, который сделала ночью, и закрыла ящик.
К полудню счетную вымыли. Мы с Кайсой перенесли материалы. Она нашла коврик под ноги и поставила на подоконник кувшин с водой. Я разложила инструменты и только тогда заметила, что проголодалась.
Обед мне принесли в рабочую комнату. Я ела, не снимая посуду с подноса, и слушала, как за окном ругали ту самую тележку. Потом колесо наконец смазали, и сделалось тише.
Во второй половине дня я взялась за привезенный из Ивея талисман. Работала недолго: света на столе оказалось достаточно, но глаза начали болеть раньше обычного. Ночь я почти не спала. Пришлось остановиться на простом — убрать старую закрепляющую смолу и подготовить оправу к замене нити.
Вернувшись к себе, я достала бумагу для письма. Написала обращение к тете и дату. Потом долго сидела над пустым листом, пока Кайса не напомнила про ужин.
Я переоделась тщательнее, чем собиралась. Разгладила ворот, заколола волосы так, как нравилось Эстрану. Уже в коридоре поняла, зачем потратила на это столько времени, и рассердилась на себя.
Эстран к ужину не вышел. Лиорель читала записку, которую ей принесли вместе с горячим. Севрина спросила, устроили ли меня внизу. Я сказала, что да.
— Ящики пока не трогайте. Там еще не все разобрано.
— Они не мешают.
Больше о моей работе никто не спрашивал.
Наутро я спустилась в счетную раньше, чем разогрелась печь. Села у окна, завернув ноги в шаль, и занялась подготовленной оправой. Пальцы мерзли, тонкая нить то и дело выскальзывала из щипцов.
Постепенно комната нагрелась. За окном разгрузили первую повозку, из кухни потянуло свежим хлебом. Кайса принесла чай и ломоть еще теплой булки. Я отломила кусочек, испачкала в крошках передник и впервые за утро пожалела, что дома не было такого пекаря.
Я собиралась спросить, давно ли она служила в замке, когда в дверь постучали.
Севрина вошла, не дожидаясь ответа. На ней было темно-синее платье с узким воротом, волосы собраны так же, как на свадьбе.
— Мне нужны ведомости из верхнего ящика. Управляющий сказал, их еще не унесли.
Я поставила чашку.
— Сейчас подвинусь.
Стул мешал пройти к стене. Пока я отодвигала его, Севрина сняла крышку с ящика и вынула связку бумаг. Лента развязалась. Несколько листов упали на пол.
— Я соберу, — сказала я.
Она не ответила. Одной рукой держалась за край стола, другой прижимала бумаги к груди. Я выпрямилась.
— Севрина?
— Не нужно. Я сама.
Она попыталась нагнуться за упавшим листом, но тут же покачнулась. Я успела подхватить ее под локоть. Бумаги рассыпались между нами.
— Сядьте. Вот сюда.
Кайса придвинула стул. Севрина опустилась на него и закрыла глаза. На лбу выступила испарина, губы стали почти белыми.
— Позови врача, — сказала я Кайсе.
— Не надо никого звать, — произнесла Севрина. — Сейчас пройдет.
— Вы едва не упали.
— У меня бывает.
Кайса стояла у двери и смотрела на нее, ожидая, чье распоряжение придется исполнить. Мне захотелось поторопить ее, но я сдержалась.
— Пусть врач посмотрит, — сказала я. — Я не знаю, чем вам помочь.
Севрина открыла глаза.
— Нерис. Попроси Нерис прийти сюда. Только без шума.
Кайса выбежала. Я налила воды, поставила стакан ближе к Севрине и убрала со стола горячую лампу, которую держала для работы.
— Вам часто бывает так плохо?
— Иногда.
Она сделала маленький глоток. Я подобрала бумаги и сложила их в ящик, не пытаясь восстановить порядок. Когда подняла голову, Севрина терла шею под волосами.
— Там болит?
— Все болит. Не смотрите на меня так.
Я отвернулась к окну, не зная, о чем с ней говорить.
Она снова потянулась к затылку. Один из серебряных зубцов гребня съехал, вытянув прядь.
— У вас гребень запутался, — сказала я. — Давайте сниму.
— Не трогайте.
Я убрала руку.
Севрина попробовала поправить его сама и резко отдернула пальцы. На коже, там, где серебро прижималось к затылку, осталась красная полоса.
— Оправа вас обжигает. Я только выну его из волос. Сами вы еще сильнее зацепите.
Она молчала. Я уже решила отступить, когда Севрина нехотя повернула ко мне голову.
— Осторожно. Справа прядь.
Я подложила салфетку под верх гребня, чтобы не обжечься, и придержала волосы у самых корней. Зубцы выходили туго. Пришлось высвобождать каждый отдельно, пока Севрина сидела, вцепившись пальцами в край стола.
Наконец я положила гребень на ткань. Кожа под волосами раскраснелась, но повреждения я не увидела.
— Полегче?
— Шее — да.
Она выпрямилась, потом опять оперлась на спинку стула. Слабость не проходила.
— Не убирайте далеко, — сказала Севрина. — Я ношу его со свадьбы. Эстран подарил.
На столе лежало хорошее старое серебро. Зубцы были гладкими от долгого ношения, а верхнюю часть украшал ряд светлых камней. Возле одного камня я заметила темную отметину. Похожий след оставался, когда нить начинала отдавать силу в оправу.
— Можно я посмотрю через стекло?
— Зачем?
— Он не должен так нагреваться.
Севрина протянула руку к гребню.