Страница 29 из 61
Глава 8. Мы уходим
Глава 8. Мы уходим
Севрина пришла в мою мастерскую с расписанием почтовых карет и спросила, сколько ехать до Ивея.
— Три дня, если не задерживаться на переправах. Зачем вам?
— Я смотрю, куда можно вывезти Элиана.
— Нерис разрешила такую дорогу?
— Пока только до города. Но потом нам придется куда-то ехать.
Севрина села на край стула. Без гребня она закалывала волосы низко, у самой шеи, и короткие пряди все время выбивались.
— В школе отец в любой день может забрать его с уроков. Я хочу, чтобы у Элиана было время выздороветь.
— Хранители говорили о защите для вас обоих.
— Я слышала.
Лиорель вошла с папкой под мышкой и недоеденной грушей в руке.
— Только не говорите, что уже заказали карету. Мне нужен еще день.
— Вам никто не мешает остаться, — сказала Севрина.
— А потом разбираться с ним одной? Спасибо. Я жду ответ из банка. У управляющего есть доверенность с моей подписью. Пока ее не отменят, Эстран сможет оплатить еще что-нибудь очень полезное. Из моих денег.
Севрина потянулась за расписанием.
— До банка можно доехать и из города. Я не стану задерживать сына из-за ваших счетов.
— Это мои рудники содержат половину здешних устройств. Если я не остановлю платежи, он наймет еще мастеров. Тебе мало того, что уже построили?
— Мне достаточно знать, что он сделал с Элианом.
— Севрина, я не торгуюсь из-за стоимости кареты.
Я положила на стол щипцы. Довольно громко; обе посмотрели на меня.
— А с нами что будет?
— В каком смысле? — спросила Лиорель.
— Вы говорите о дороге, о деньгах. Куда я денусь на сороковой день? У тети в кухне буду сидеть? Кольцо снято, лежит в коробке. Может, этого уже достаточно. А может, я умру у нее на глазах, и она даже не поймет, что случилось.
Я услышала, как повысила голос, и остановилась.
— Я не предлагаю ехать и больше ничего не делать, — сказала Севрина.
— Вы только об Элиане и говорите.
Она выпрямилась.
— Да. Сейчас я говорю о своем сыне.
Мне захотелось ответить что-нибудь злое. Про то, что до моего приезда она тоже думала только о нем. Я уже знала, куда можно ударить, чтобы Севрина замолчала, и от этого стало противно.
— Простите. Я не должна была так говорить.
Севрина сложила расписание.
— Его сегодня хватило на половину лестницы. Дальше сел на ступеньку и сказал, что просто хочет посмотреть в окно. Даже мне не признался, что устал. Я не хочу оставлять его здесь еще на неделю, пока взрослые договорятся.
— Я тоже не хочу здесь оставаться, — сказала я. — Но мне нужен план. Что мы делаем после отъезда. Кто и когда уберет эту связь. И что потребуется от каждой из нас.
Лиорель отложила грушу на край папки.
— Для начала надо узнать, можно ли ее убрать без нашего мужа.
— Олвен готовит проверку.
— Значит, спросим у Олвена. Только я все равно дождусь ответа из банка.
— Дождитесь, — сказала Севрина. — А я попрошу Нерис осмотреть Элиана еще раз. Если она скажет, что ему лучше уехать раньше, мы уедем раньше.
Я кивнула. Мне хотелось, чтобы мы согласились сразу, хотя сама я еще ничего им не обещала.
Севрина поднялась. У двери она задержалась, пропуская Кайсу, и попросила не носить в комнату Элиана обед: сегодня они попробуют дойти до маленькой столовой.
Кайса дождалась, пока она уйдет, и обратилась ко мне:
— Господин архимаг просил вас прийти к трем. В его кабинет.
Я ощутила знакомое беспокойство раньше, чем успела что-либо подумать. Поправила манжету, испачканную маслом.
Лиорель смотрела на мои руки.
— Тебя тоже?
— А тебя на какое время?
— На вечер. Севрину — перед тобой.
Кайса переступила с ноги на ногу.
— Что передать?
— Я приду.
Лиорель забрала папку, вернулась за оставленной грушей.
— Не соглашайся сразу, что бы он ни предложил.
— Я собираюсь уходить.
— Я знаю.
До трех я разбирала инструменты. Дважды искала тонкий резец, который сама отложила на полку. Потом вымыла руки и сменила манжеты. На лбу осталась красная полоска от увеличительной оправы. Я провела по ней пальцем и отошла от зеркала.
Перед кабинетом Эстрана я встретила Севрину. Она держала обеими руками маленькую сумочку.
— Вы к нему? — спросила она.
— Да.
Севрина поправила замок сумочки, хотя он и так был застегнут.
— Я буду у сына.
Она ушла, не сказав больше ни слова. Я постучала.
Эстран сидел за небольшим столом у окна. На большом письменном столе теснились папки, а здесь стоял поднос с чаем. Рукава его темного камзола были расстегнуты у запястий.
— Садись, Илвена.
Он встал и выдвинул стул. Я села, оставив сумку на коленях.
— Чаю?
— Нет, спасибо.
Эстран налил себе чаю и развернул ко мне лежавшие на столе листы.
На верхнем был нарисован дом. Два этажа, садовая ограда, длинные окна нижней комнаты. Я сразу нашла обозначение юга в углу плана.
— К востоку от города, — сказал Эстран. — Отсюда полчаса верхом. Дом пустует, но за ним следили. На следующей неделе можно перевезти мебель.
У стены с южными окнами кто-то начертил прямоугольник и подписал размер. Ширина почти подходила для моего стола. Не хватало двух ладоней, если ставить большие тиски.
Я зачем-то продолжала это высчитывать.
— Мастерскую устроим внизу. Если захочешь отдельный вход для заказчиков, его можно сделать со стороны сада.
— Кто там жил?
— Управляющий моими восточными землями. После его отъезда я собирался продать дом. Теперь он останется тебе.
Под планом лежал лист с его подписью. Я прочла начало: распоряжение подготовить передачу дома супруге Илвене Вейр. До настоящей передачи оставалось несколько незаполненных строк, но распоряжение было подлинным. Эстран пододвинул ко мне ключ.
— Почему сейчас? — спросила я.
— Потому что ты права. Я обещал.
Когда я приходила с письмами, он спорил со мной из-за каждого слова. Теперь согласился так легко.
— Я должен был заняться этим раньше, — продолжил Эстран. — У меня не было времени. И я думал, ты привыкнешь к замку.
Он протянул руку через стол и коснулся моих пальцев. Я не сразу отдернула их. Большой палец лег на костяшку, погладил, как тогда, в Ивее, когда я впервые рассказала ему о родителях.
Я убрала руку на колени.
— Илвена, ты можешь сердиться. Я понимаю. Но сейчас ты позволяешь чужим людям решать, что происходит между нами.
— Я читала твои расчеты.