Страница 22 из 61
Таэрн разложил на столе несколько листов. Попросил показать талисман. Я сняла крышку и повернула оправу поврежденной стороной вверх.
— Его нельзя было использовать для такой проверки, — сказала я. — Посмотрите на гнездо. Ограничитель здесь тонкий, учебный.
— Предел подняли на самом приборе, — ответил Таэрн. — Защита на ребенке осталась прежней.
— Эстран сказал, что этот талисман ему подходит, — тихо произнесла Севрина.
Таэрн помолчал, затем придвинул ей лист.
— Для упражнений — да. Здесь проверяли, как он отдает силу в большую защиту. Такие пробы начинают не раньше шестнадцати. И перед ними проводят несколько более слабых.
— Элиану двенадцать.
— Я знаю.
Она смотрела на лист, но не брала его.
— У него сильный дар. В школе хвалят.
— Дар может проявляться рано. Это не значит, что ребенок выдержит взрослую нагрузку.
Севрина села. Я вернулась к коробке.
— Можете восстановить? — спросил Таэрн.
— Оправу и поврежденную нить. Ограничитель нужен новый, с той же силой отсечения. Но носить он его сможет только после разрешения Нерис.
— Запишем, что заменили, — сказал Таэрн. — Старые детали сохраните.
Из спальни послышался голос Элиана. Севрина встала так резко, что задела стол, и ушла к нему.
Мы с Таэрном остались возле раскрытых бумаг.
— Эстран знал про возраст? — спросила я.
— Это он внес дату рождения в запись.
Таэрн показал мне строку. Под ней стоял тот же уверенный росчерк, которым были подписаны мои письма.
К вечеру я вычистила оправу. Лопнувшую нить удалось вынуть, не повредив соседние крепления, но нового ограничителя у меня не было. Олвен обещал привезти его утром из городской мастерской хранителей.
Я вернулась к Элиану сказать, что ремонт придется отложить. Он уже спал. Севрина сидела в гостиной, положив руки на колени. Перед ней стояла нетронутая чашка.
— Он спрашивал, приходили ли вы, — сказала она.
— Завтра закончу. Сегодня нужной детали не было.
Я хотела уйти, но Севрина попросила закрыть дверь.
В комнате было тихо. За стеной негромко разговаривала Нерис со служанкой. Часы на камине показывали почти полночь.
— Я дала согласие на эту проверку, — сказала Севрина.
Я осталась стоять возле двери.
— Вам сказали, что будут делать?
— Сказали, что посмотрят, насколько он готов. Эстран хотел сам заняться его обучением. До этого все откладывал: маленький, рано, пусть учителя ведут. А теперь сказал, что пора подумать о преемнике. Элиан обрадовался. Я тоже. Решила, что наконец отец будет проводить с ним время.
Я вспомнила мальчика, который уверял меня, что в школе справлялся лучше всех.
— Его не нужно было для этого испытывать.
— Теперь я понимаю.
Она сказала это с раздражением, потом потерла лицо ладонями.
— Простите. Я весь день думаю, что должна была спросить. Позвать Нерис заранее. Прочесть, под чем подписалась.
— Нерис сказала, ему станет лучше.
— Сказала.
Севрина посмотрела на дверь спальни.
— Он проснулся и первым делом спросил, не сердится ли отец. Ему пальцы не слушались, а он спрашивал об этом.
Я села возле окна. Севрина продолжила:
— Когда вы спрашивали, почему я защищаю Эстрана, я злилась на вас. Вы здесь недавно. Не видели, как все было раньше.
— Вы мне уже говорили.
— Да. Потому что сказать остальное было бы труднее.
Она посмотрела прямо на меня.
— Приступы начались до вашей свадьбы. Я знала, что после настроек бывает хуже. Не всегда, но достаточно часто, чтобы заметить.
За стеной скрипнула кровать. Мы обе прислушались, но Элиан, видимо, только повернулся во сне.
— Насколько раньше? — спросила я.
— Несколько месяцев. Сперва я просто уставала. Потом пришлось ложиться среди дня. Эстран говорил, что после обновления защиты все наладится. Что нагрузка распределится иначе.
— После третьего брака.
— Да.
— Значит, когда я приехала, вы уже знали.
— Знала, что вам не все объяснили.
— И ничего не сказали.
Севрина кивнула.
— Почему?
— Мне было страшно с ним ссориться. Я думала об Элиане. Все, что касалось его будущего, зависело от настроения Эстрана. Или мне так казалось. Если бы я сорвала брак...
— Вы могли написать мне. Я жила по одному адресу много лет.
— Могла.
— Или сказать при встрече. Вы проводили меня до лестницы, а потом отправили одеваться к ужину.
— Я помню.
— Зачем вы сейчас мне это рассказываете?
Севрина опустила глаза.
— Потому что вы сегодня нашли моего сына. И помогали ему, хотя я...
Она не закончила.
Я пыталась представить день своей свадьбы иначе. Севрина могла остановить меня в коридоре и рассказать о приступах.
Я не знала, поверила бы ей сразу. Наверняка захотела бы поговорить с Эстраном. Но у меня хотя бы появился вопрос, которого он не ждал.
— Я правда боялась за Элиана, — сказала она.
— Верю. Но вы ведь понимали, что мне тоже может стать плохо?
— Я надеялась, что нет.
— Вам самой от этого ответа легче?
Севрина покачала головой.
Я поднялась, осторожно отодвинув стул.
— Я не хотела причинить вам вред, — произнесла она.
— А предупредить все-таки не захотели.
Она молчала.
Мне хотелось уйти, не попрощавшись. Но за стеной спал Элиан, и я задержалась у двери.
— Ограничитель привезут завтра, — сказала я. — Талисман пока останется у меня.
— Хорошо.
— И не говорите ему, что я задерживаю работу из-за него. Он уже спрашивал, не испортил ли вещь окончательно.
Севрина подняла голову.
— Я скажу.
Я вышла, оставив дверь гостиной приоткрытой. Нерис просила не закрывать ее на ночь.
На следующий день Элиан смог держать чашку сам. Севрина передала об этом через служанку, когда я работала с новой деталью. Я поставила ограничитель на прежнее место и попросила Олвена проверить его до того, как затяну оправу.
Мы закончили и отложенную пробу с зажимом. Она заняла меньше времени, чем подготовка: закрепленные щипцы больше не выскальзывали, и мне не пришлось удерживать их изо всех сил. Олвен забрал запись, а талисман Элиана оставил мне после проверки.
Нерис разрешила вернуть талисман, но велела хранить его в коробке до конца лечения. Обгоревший шнурок я сняла и положила рядом. Новый решила принести утром.