Страница 18 из 61
— Это личная вещь моей жены.
— Она сама разрешила его снять. Я спрошу у нее разрешение на осмотр, когда врач позволит поговорить.
Я подняла с пола забытый стакан. Воды в нем почти не убавилось.
— Мой рисунок у меня в мастерской, — сказала я. — На нем видно, что было до ремонта.
Таэрн кивнул.
— Принесите, пожалуйста.
К вечеру Севрине стало лучше. Нерис передала, что она останется в постели, а гребень разрешила исследовать. Саму меня к ней не пустили: после лекарства она заснула.
На следующее утро врач пришла в мастерскую с подносом, накрытым полотенцем. Я сразу убрала со стола все лишнее.
— Скажите сначала, ей лучше?
— Лучше, чем вчера. Это еще не значит, что она здорова.
Нерис положила рядом с гребнем свою тетрадь.
— Что вы исправили в первый раз?
Я развернула рисунок и указала на крайний зубец.
— Тут два хода соприкасались. От этого грелась оправа. Я развела их, закрепила каждый отдельно. Вот это место.
Нерис наклонилась над столом, но сразу выпрямилась.
— Мне без стекла не видно.
Я подала ей свое. Потом зажгла вторую лампу и подвинула ее ближе.
— А под камнем? — спросила она.
— Там тоже есть соединение. Я его не меняла, потому что не знала назначения. О нем и сказала Эстрану.
— Когда?
— В тот же день.
Нерис записала это, еще немного посмотрела на гребень и отложила стекло.
— Вчера ожог был выше, чем в первый раз. Вот здесь, у камня. А боль в груди началась почти одновременно с настройкой. Я сверила время с Олвеном.
— Значит, причина в гребне?
— Он имеет к этому отношение. Какое — пока не знаю. Приступ не закончился сразу, когда его сняли. И простой ожог не объясняет такую слабость.
Она закрыла тетрадь.
— Раньше я считала, что она плохо переносит нагрузку. Эстран называл ее безопасной, а я видела больную уже после. Вчера было иначе.
В дверь постучали. Пришли Таэрн и Олвен. Олвен поставил ящик возле печи. Таэрну пришлось остаться у двери: у стола места уже не было.
— Можно ее избавить от этого нагрева? — спросила врач.
Олвен посмотрел на рисунок.
— Здесь сначала нужно понять, куда уйдет сила, если разомкнуть соединение.
— Я не предлагаю резать на ней, — сухо сказала Нерис. — И проверять исправление на ней тоже не позволю.
— Не придется, — ответила я. — У меня есть подходящий обрезок оправы. Можно повторить только это место.
Нерис завернула украшение. Олвен вытащил из ящика небольшой заряженный камень. Я нашла две нити, провела их через старую оправу и соединила так, как они соединялись под камнем гребня.
Олвен дал совсем немного силы. Под увеличительным стеклом стало видно, как один ход начал стягивать второй. Так же дергалось соединение в распределителе накануне.
— Если просто разрезать здесь, остаток пойдет назад, — сказала я Нерис. — Туда, откуда пришел.
— Покажите, как бы вы разъединили.
Я достала из коробки пустой камень, которым пользовалась при разборке талисманов, и закрепила к нему свободную нить. Попросила Олвена прекратить подачу. Когда он кивнул, подвела отвод к месту сцепления и осторожно освободила нижний ход.
Нить попыталась выскользнуть из щипцов. Я перехватила ее ближе к оправе. Через несколько мгновений в пустом камне появилось слабое свечение, а серебро под моими пальцами начало остывать.
— Теперь можно убрать лишнюю перемычку, — сказала я.
Нерис прикоснулась к краю оправы.
— Было горячее.
— Остаток ушел в камень. Больше ему здесь неоткуда взяться.
Я разжала щипцы. Левый ход остался целым; правый лежал отдельно, закрепленный на подставке.
Олвен проверил измеритель и кивнул.
— Чисто.
Мне захотелось сразу перенести исправление на гребень. Работа была знакомой, руки сами искали следующий инструмент. Но я посмотрела на завернутое в полотенце украшение и остановилась.
— На образце сработало, — сказала я. — На настоящем украшении я пока не знаю, откуда еще может прийти сила.
— Поэтому его не трогаем, — ответил Таэрн. — Снимем мерки с вашей работы. Она еще пригодится.
Нерис встала.
— А я буду лечить Севрину. И запишу, при каких условиях приступ усилился. Новых настроек с ее участием не будет, пока мы не разберемся.
— Эстран согласился? — спросила я.
— Я его известила.
Нерис забрала гребень и ушла. Я собрала щипцы в ряд и только тогда заметила, что удерживала их слишком крепко. Большой палец ныл.
Олвен попросил разрешения забрать образец. Я подписала, где стоял камень и в каком порядке освобождала нити, завернула оправу в обрезок ткани. Он сложил все в отдельное гнездо ящика.
— Сведения об обряде еще не пришли? — спросила я Таэрна.
— Пришла запись согласия. Доступ к защите, как вы и говорили. Приложения запросили отдельно.
— Почему их не прислали сразу?
— У служителя их не оказалось. Ссылается на экземпляр, который хранится здесь.
Я посмотрела на пустое место, где лежал гребень.
— Значит, опять у Эстрана.
— Запрос теперь письменный. Он не сможет потом сказать, что не понял, что именно мы просили.
После обеда Нерис разрешила ненадолго зайти к Севрине. Я отнесла ей две шпильки, которые вчера сунула в карман и забыла вернуть.
В ее спальне шторы были раздвинуты наполовину. У кровати стояли таз с водой и чашка, на стуле лежало платье с нерасстегнутой застежкой у манжеты. Вероятно, служанке пришлось стянуть рукав как получилось. Я остановилась у порога, не зная, можно ли войти дальше.
— Кладите сюда, — сказала Севрина, заметив шпильки у меня в руке.
Я положила их на столик. Ее волосы были кое-как заплетены и убраны на одно плечо. Без тугой прически она выглядела моложе, но усталость стала заметнее.
— Нерис сказала, вы смотрели гребень.
— Смотрели. Мой ремонт цел.
— Я не спрашивала о вашем ремонте.
— Эстран спросил.
Она повернула лицо к окну.
— Он испугался.
Я помолчала. Потом спросила, нужно ли ей что-нибудь принести.
— Воды. В кувшине свежая.
Я налила полчашки и подала ей. Севрина взяла обеими руками.
— При хранителях все выглядит хуже, — сказала она. — Теперь каждый станет спрашивать, почему мне плохо. Кто что делал. Кто разрешил.
— А вам не хочется это знать?
— Мне хочется поправиться.
— Для этого Нерис и нужно выяснить причину.
— Знаю. Не надо говорить со мной так, словно я мешаю собственному лечению.
Я отвела взгляд.