Страница 61 из 88
— Не надо клятв, — попросила я и снова указала пальцем на открытую калитку. — Просто уходи, — и пальчиками показала, мол, ножками уходи.
Но мои мучители продолжали стоять на своем. В смысле, на своих коленях.
— Госпожа берегиня, ты просто счастья своего не понимаешь, я ж полезный! Я и дров наколю, и воду принесу! И избу подмету! И козу подою!
— Ме-ээээээээээээ! Ме-ээээээээээээ! Ме-ме-ме-меээээээээээээээ! Ме-ме-ме-меээээээээээээээ! — поддержала его коза.
— И до бешенства доведу и с ума сведу, — сквозь зубы процедила я. — Спасибо! Но я все сама! В смысле и дров наколю, и воду принесу, и избу подмету, и козу.. Козы у меня, славу богу, нет, так что, просто.. уходи! — и снова пальчиком показала, куда уходить и калитку пошире открыла.
Ага, сейчас!
— Как нет?! — удивленно возопил мой мучитель. — А Грета?!
— Ме-ээээээээээээ! — подтвердила коза и, широко раскрытыми глазами, в высшей степени возмущенно-укоризненно на меня посмотрела. Мол, ну ты мать вообще! Вообще совести у тебя нет! Я же вот она! И я — самая, что ни на есть, настоящая коза!
И тут я поняла. Это не розыгрыш, а развод! И разозлилась еще больше..
— Вон! — в очередной раз указав пальцем направление, потребовала я. Да, грубо, но у меня был тяжелый день и нервы не железные.
— Нет! — упрямо заявил малец, прижимая к себе козу.
Коза согласно кивнула, прижавшись к мальчишке и придав морде выражение жертвы тяжкого и жестокого избиения.
И я сдалась..
— Сколько? — устало поинтересовалась я.
— Что сколько? — удивленно моргнув, переспросил мой мучитель.
— Ме-эээ?! — слегка склонив голову набок, округлила глаза коза.
— Сребня хватит? — уточнила я и сразу же предупредила: — О золотом даже и не заикайся! Бери сребень и вали отсюда, пока я добрая! Или я всё-таки пожалуюсь шерифу!
Пацан округлил глаза и прижал свободную руку к груди, изображая смертельную обиду:
— Да ты что, госпожа берегиня! Так вот ты оказывается, что думаешь! Это ж в прошлом было! И вообще то шутка была! А вообще мы с Гретой честные и работящие!
— Ме-ээээ! — подтвердила коза с самым честным видом.
Я тяжело вздохнула и, как стояла за калиткой, так и села. А что? Травка мягонькая, а я устала.
— Честные, значит, — снова вздохнула я.
— Ага! Ме-эээ! — в унисон заверили меня честные.
— И работящие, — еще раз вздохнула я.
— Ага! Ме-эээ! — снова в унисон заверили меня работящие и ожидающе уставились на меня.
И выражение лиц, что у первого, что у второго.. ясно говорило: «Ура! Мы её уломали!»
— Нет, — отрицательно покачав головой, удивила я их. — Второй раз на те же грабли — извольте!
— Какие грабли, госпожа?! — мальчишка часто захлопал глазами и даже с колен свалился на задницу. — Я честно пришел на службу наниматься! Клянусь козой!
Коза ошарашенно повернулась к нему и заморгала, явно не готовая к такой жертве с его стороны.
Поняв, что надо мной всё же жестоко издеваются в извращённой форме, я в очередной раз тяжело вздохнула, закатила глаза к небу, мысленно обратилась к высшим силам с кратким «за что?!» и поинтересовалась:
— Почему я? Что я тебе сделала плохого?
Мальчишка вновь прижал руки к груди.
— Госпожа берегиня, это не вы, а я! — с отчаянием в голосе в очередной раз заверил он.
— Ме-ээээ?! — укоризненно уточнила коза.
— Точнее, мы! — тут же поспешно поправился мальчишка, легонько хлопнув Грету по боку. — Меня и Грету в море укачивает! Сильно! Аж зелёные становимся! И потому тятька сказал, чтоб мы работу себе на суше искали!
— Ме! — подтвердила коза с трагичным видом. И даже покачнулась при этом слегка — для пущей убедительности, очевидно.
— И ты пришел ко мне.. — с очередным вздохом кивнула я и повторила свой вопрос: — Почему ко мне? Почему я?
Мальчишка расплылся в улыбке, словно это был самый очевидный ответ в мире:
— Так вы добрая и у вас пекарня скоро откроется, а я печеньки люблю! Особенно с корицей!
— Ме-эээээ! — подтвердила коза и в знак полной солидарности с хозяином смачно причмокнула.
Неужели тоже к печенькам с корицей неравнодушна?
— Вы серьёзно? — только и смогла выдавить я.
— Ещё как! Меэээ! — горячо заверили меня. Так горячо, что аж подпрыгнули на месте. Оба. Первый на радостях отбил задницу, а вторая.. чуть не снесла рогами с петель калитку.
— Вы не пожалеете! Вот увидите!
— Я уже жалею.. — мрачно пробормотала я, глядя на слегка покосившуюся калитку.
— Ме-эээ.. — виновато потупилась коза.
— Потрясающе, — вздохнула я, — просто потрясающе.
Некоторое время мы молча смотрели друг на друга. В моих глазах плескалась усталость, в их..
Я прижала ладони к лицу и возвела очи к небу.
И ведь не выгонишь с такими вот, прям как у мультяшных щенков полными надежды и мольбы умильными глазами.
— Ладно.. — протянула я обречённо. — Если твой отец подтвердит твою историю.. Ладно. Но! — подняла я вверх указательный палец. — Одно слово про похищение или выкуп — и я сдам вас шерифу!
— Есть, госпожа берегиня! — радостно отрапортовал мальчишка. — Спасибо, госпожа берегиня! Вот увидите! Вы не пожалеете!
— Ме-ээээ! — подтвердила коза, радостно подпрыгнув на месте и приземлившись копытом на цветочный горшок.
Горшок хрустнул. Я вздохнула и закрыла глаза.
[1] «Чёрный лес» (Шварцвальд) — с вишней, взбитыми сливками и шоколадными коржами.
[2] «Опера» — французский торт с прослойками шоколадного ганаша, кофейного крема и миндального бисквита.