Страница 39 из 72
— Ладно, — наконец сказал я. — Действуйте. Но, Катя… будь осторожна. Они опасны.
Она чуть улыбнулась.
— Я всегда осторожна, господин. Я вернусь. С их головами.
Она кивнула и вышла. Ус последовал за ней, бросив на меня долгий, странный взгляд. В этом взгляде было что-то, чего я никогда раньше не видел в его глазах. Прощание?
«Саня, — голос Тишины стал серьезным. — Ты уверен, что отпускаешь их одних?»
— А что мне делать? — мысленно огрызнулся я. — Лезть под Ревизора? У меня нет выбора.
«Выбор есть всегда. Просто ты иногда слишком поздно его делаешь».
И свой выбор я сделал через пол часа.
* * *
ТЭЦ-3 встретила меня заревом пожара и грохотом боя.
Огромное здание из бетона и стали, похожее на цитадель, дымилось. Одно из крыльев было объято пламенем, выбрасывая в черное небо столбы черного дыма и искр. Ворота были снесены с петель — видимо, тем самым «Уралом» Капризовой, который стоял сейчас наполовину въехавшим в холл, изрешеченный пулями.
Я выскочил из машины:
— Катя! — заорал я, врываясь в разрушенный холл.
Повсюду валялись тела. Индийцы. Мои бедные, кармически-зависимые индийцы. Трое из них лежали у стены, пронзенные черными копьями, которые обычно использовали колумбийцы. Четвертый стонал, прижимая к груди обрубок руки.
— Радж! — я подбежал к нему, опускаясь на колени. Кровь заливала пол.
— Господин… — прохрипел он, глядя на меня мутнеющими глазами. — Карма… плохая карма… Они… монстры…
— Кто? Колумбийцы?
— Хуже… Они пьют… дьявольскую кровь…
Я оставил его, влив в рану каплю своей Искры — просто чтобы остановить кровотечение. Радж вздрогнул, его глаза прояснились, и он закашлялся.
— Где Капризова?
— Наверх… у реактора… Я слышал… взрывы…
Я рванулся к лестнице. Перепрыгивая через три ступеньки, я летел наверх, как одержимый. Лифт, разумеется, не работал. Да и зачем лифту работать, если его шахта, наверное, забита трупами?
Третий этаж. Коридор, ведущий к залу управления реакторами. Здесь было жарко, как в аду. Трубы, по которым текла переработанная мана мобов, гудели на грани разрыва. Предохранительные клапаны стравливали пар, застилая обзор.
И посреди этого ада стояла она.
Катя Капризова.
Она была окружена. Семеро оставшихся колумбийцев, включая Эль Кристиано, зажали ее в угол у пульта управления. Они выглядели жутко. Вены на их шеях и руках вздулись и пульсировали белым светом. Глаза были безумными, расширенными, с красными зрачками. Они двигались рывками, слишком быстро для В-рангов. Синтетика выжимала из их тел все соки, превращая в ходячие бомбы.
А Катя…
На ней не было плаща. Кожаная куртка была разорвана в клочья, обнажая броню под ней, которая тоже дала трещину. Из глубокого пореза на левом плече текла кровь, заливая руку. Она сжимала меч одной правой рукой — левая безвольно висела, видимо, вывихнутая или сломанная. Ее лицо было бледным, как мел, но губы были сжаты в тонкую линию, а в глазах горел тот самый огонь, который я видел в первый день нашей встречи.
— Сдавайся, сучка! — проорал Эль Кристиано, вращая в руках два мачете, лезвия которых были покрыты противным зеленым светом. — Твой босс сдохнет! Управление платит больше!
— Иди к черту, — прошипела Катя, занимая оборонительную стойку. Она дышала тяжело, с хрипом. — Я никогда не предам господина.
— Господина⁈ — Кристиано расхохотался. Его смех был лающим, неестественным. — Он — аномалия! Он — тупик эволюции! А мы… мы станем экзекуторами! Мы будем править этим городом!
Он сделал знак рукой, и двое колумбийцев бросились на Катю. Она уклонилась от первого удара, парировала второй, но третий боец, подскочивший сбоку, ударил ее ногой в живот. Катя отлетела к пульту, ударившись спиной о железную стойку. Изо рта брызнула кровь.
— Катя! — заорал я, выскакивая из пара.
Все обернулись. Эль Кристиано вытаращил глаза, увидев мое синее свечение.
— Громов! — взвизгнул он. — Ты!
Он не успел договорить. Я не стал использовать «Стремительность». Я не стал использовать кинжалы. Я просто выпустил Искру.
Не разрушительную. Не ту, что сжигала миры. А ту, что давала жизнь. Я сконцентрировал ее в кулак и ударил в пол.
Ударная волна разошлась от меня во все стороны. Это не было взрывом — это было импульсом. Индийцы, которых я подлатал внизу, почувствовали бы прилив сил. А вот те, чьи вены были полны синтетической дряни Управления…
Эффект был мгновенным. Как антибиотик, введенный в колонию вируса.
Колумбийцы закричали от ужаса. Их вены перестали пульсировать. Синтетика внутри них загорелась, выгорая под воздействием чистой энергии. Они начали падать на колени, харкая кровью. Их тела не выдерживали конфликта двух сил.
— Что… что ты делаешь⁈ — заорал Эль Кристиано, глядя на свои руки, которые начали покрываться ожогами изнутри. Он попытался броситься на меня, но его ноги подкосились.
— Лечу, — холодно ответил я, подходя к нему. — Ты болен, Эль Кристиано. Ты продал душу за дозу. А я — вирус, который убивает твою заразу.
Я схватил его за горло. Мои пальцы обожгли его кожу. Он хрипел, дергаясь, а я просто смотрел ему в глаза.
— Где Ус? — спросил я. — Где Леонид Аркадьевич?
— Ус… — Кристиано прохрипел, из его рта потекла черная пена. — Снайпер… на трубах… Мы… мы засекли его… Послали группу…
Я швырнул его на пол, как сломанную куклу. Он уже не представлял угрозы — Искра выжгла всю альфа-ману в его организме, оставив пустую, дрожащую оболочку.
— Катя! — я подбежал к Капризовой. Она сидела на полу, привалившись к пульту, и зажимала рану на плече. Крови было много. Слишком много.
— Господин… — она слабо улыбнулась. Ее глаза начали закатываться. — Я… я удержала…
— Ты удержала, — я упал на колени рядом с ней, срывая с себя куртку, чтобы перевязать рану. — Ты молодец, Катя. Ты слышишь меня? Не смей закрывать глаза!
— М… мне холодно, господин…
Черт. Черт! Черт! Шок. Кровопотеря. Я снова призвал Искру. На этот раз — осторожно. Я прижал светящуюся ладонь к ее ране. Она вздрогнула, закричав от боли, но я не убрал руку. Искра начала выжигать заразу. Запахло паленой плотью, но фиолетовые прожилки начали таять, исчезая под кожей.
— Потерпи, — процедил я сквозь зубы, чувствуя, как моя собственная мана стремительно тает. Лечить других — это вам не разрушать. Это забирает в десять раз больше сил. — Я с тобой. Я тебя не брошу.