Страница 80 из 153
Глава 27
Амед, Бали, Индонезия
Три месяца спустя
— Амин! Сиди спокойно! — Анна с ножницами в руках пыталась подравнять ему бороду, а
он зажмурил глаза, не желая оказываться в руках неумелого мастера. Но лучше уж она,
чем те, кто работает в мужских салонах.
Анна уселась на него, боясь подстричь некрасиво. Даниэль, который находился рядом,
наблюдал за этой картиной с открытым ртом и взвизгнул, когда ножницы отрезали черные
волосы.
— Аллах, — произнес Амин. — Ты срезала слишком много?
— Я еще даже не начинала, — она провела подушечкой пальцев по жестким волосам и
засмеялась. — Амин, я не знаю, получится ли у меня.
— Точно получится лучше, чем в местных парикмахерских. — Он усмехнулся. — Они не
знают, что такое борода, потому что у них ее нет. В прошлый раз мастер не знал, с
какой стороны ко мне подойти, чтобы ничего не испортить.
— Прости их. Они боятся тебя.
— Меня? Или моих волос на лице? Зачем тогда работать в такой должности?
За три месяца много чего изменилось. Пауза оказалась очень полезной как для взрослых,
так и для маленького ребенка. Даниэль стал другим: более рассудительным и спокойным.
Он не перечил отцу, и слово Амина для него значилось много. Анна замечала, что
ребенок ему подражает. Иногда бывали минуты вредности, но тогда Амин поступал мудро,
он просто переключал внимание сына на что-то более увлекательное. Он вкладывал в
него простые вещи, но при этом давал объяснения почему так, а не иначе. Почему рис
растет в воде и почему рак покидает свой домик. Почему солнце садится на Западе и
почему молиться надо лицом к Мекке. Он не делал напор на религиозную сторону.
Даниэль был еще мал для молитв и мечетей. Но азы ислама Анна слышала постоянно.
Особо часто звучала арабская речь. Отец и сын уже спокойно могли общаться между
собой, используя простые слова. Детский мозг, словно губка, впитывал все новое — в
этом Амин оказался прав. Даниэль мог в одном маленьком предложении использовать
сразу английские слова и арабские. Некоторые он выговаривал плохо, но он старался.
По крайней мере, он понимал смысл этих слов.
Отец звал его Хамдан, обращаясь на арабском, и Даниэль, когда говорил на английском.
Это новшество малыш сразу не понял, не придал значения. Возможно, думал, что это еще
одно новое слово. Но Амин объяснил, а Даниэль не противился переменам.
Мультики на планшете на новом языке стали ненавязчивым уроком обучения. Анна поймала
себя на мысли, что сама понимает многие слова. А Даниэль смотрел их очень
внимательно. Возможно, многое не понимал, но ему нравилось.
Они втроем объехали почти весь остров. Посетили балийские храмы, купались в
водопадах, побывали на горных вершинах. Их совместными фотографиями был заполнен
телефон Анны. Самым ярким событием для Даниэля стал поход в большой бассейн-инфинити
с видом на рисовые поля. Амин учил плавать сына, держа его крепко, а Анна этот
момент снимала на камеру. А потом взрослые обнимались, а сын их обрызгал.
Фотографию счастливых Амина и Даниэля она решила выслать Вирджинии. Лишь одну
фотографию, чтобы сердце матери билось спокойно. И сколько радости было у Вирджинии,
когда она ее получила! Она с криком бежала к Оливии, чтобы ее показать! Эту
фотографию рассматривали все члены семьи в доме Шараф аль-Динов, даже Саид, которому
Джини все рассказала. Ее муж ушел с головой в работу, но, увидев фотографию сына и
внука, их улыбки, Саид испытал облегчение. Он попросил Вирджинию переслать эту
фотографию и при любом свободном времени рассматривал. Мальчик перенял много черт от
него самого. Что-то было от Даниэля Фернандеса и даже от Вирджинии.
— Хайяти, любимая, — обращался он к жене. — Давай позвоним им. Прошло достаточно
времени, чтобы гнев нашего сына ушел.
— Нет, Саид. Гнев нашего сына ушел давно, но теперь на смену ему пришло счастье.
Пусть они наслаждаются им.
Члены семьи Шарф аль-Динов смиренно ждали того, что, возможно, никогда не наступит, —
минуты, когда они обнимут своего сына и его семью.
— Знаешь, дочка, — однажды призналась Оливия, глядя на фотографию, — я буду рада,
если они никогда не вернутся. Они такие счастливые. Реальность их выведет из этого
счастья.
И это было правдой. Если Амин вернется, то снова окунется в реальность. Но бежать из
нее — не выход.
— Пусть будут там как можно дольше. Хоть я ужасно соскучилась по сыну и хочу обнять
внука, но их покой превыше моих желаний.
Сам Амин тоже думал о родных, понимая, что злость исчерпала себя. Ведь в итоге он все
равно остался с той, которую любит.
— Ладно, — в шутку произнес он, подхватил Анну, и под недовольный возглас Даниэля,
усадил ее в кресло. — Цирк окончен. Дальше я сам.
Он забрал у нее ножницы и отправился в ванную комнату. А она смеялась. Вся эта
ситуация ее забавляла. На этом острове было прекрасно, но Амин так и не смирился с
местными парикмахерскими, храмами вместо мечетей, аромапалочками вместо бахура,
пережаренным кофе вместо зеленого и свинины вместо баранины. Приходилось есть рыбу и
курицу, чтобы наверняка ему не подложили чего-то другого.
— Мама, — обратился к ней Даниэль, — папа злится?
Анна уже улыбнулась, мотнула головой и закрыла глаза. В памяти еще свежи были
воспоминания того дня, когда страх вдруг перерос в новый этап их жизни.
Стоял жаркий день. Анна сидела в шезлонге во дворе возле бассейна, читала книгу,
параллельно наблюдая за сыном. Даниэль возился с игрушками. Он прекрасно знал, что
без Амина к бассейну подходить нельзя. Тихо ожидал его приезд из Денпасара, хотя
наверняка хотел поплавать. Анна видела, как он посматривал на прохладную воду.
— Когда Амин приедет? — заныл он, и она поняла, что окунет ребенка в бассейн сама.
Конечно, таких активных игр, как с Амином, у них не получится, но это лучше, чем
находиться на жаре.
— Давай окунемся. — Она только собиралась встать, как на нее упало что-то длинное и
большое. Анна завизжала, напугав Даниэля, который в испуге побросал игрушки и
обернулся к матери.
Это была змея. Она упала прямо на живот девушки и скрутилась в клубок. При виде нее,
крик Анны резко оборвался вместе с дыханием. Анну словно придавило на шезлонге, от