Страница 69 из 153
даже по ее смущению и нерешительности. Он скучал даже больше, чем думал. И вот она
стоит перед ним, бросила все, уехала в неизвестность. Точно так же он бросил все. И
тоже находился в неизвестности. Но это ни капли не пугало.
Амин взял ее руки в свои, усадил на диван и сел рядом.
— Амин, — прошептала Анна и коснулась губами края его губ. — Я знаю сейчас только
одно: в этом мире для меня есть только ты и Даниэль. Остальное не важно. Я хочу быть
с любимыми людьми, хочу, чтобы наш сын знал своего отца. Амин… Я сказала Даниэлю
правду, он знает, что ты его отец. Но он слишком маленький, чтобы понять это в
полной мере.
— Я знаю. — Амин поцеловал пальцы ее рук. — На все надо время. Я очень хочу узнать
своего сына лучше и стать для него отцом. Я очень хочу, чтобы он назвал меня «папа».
Но сейчас это невозможно, я не собираюсь на него давить. Он сам поймет, когда это
стоит сделать. И я хочу провести в этом месте как можно больше времени с ним. Дай
мне такую возможность. Давай поставим нашу жизнь на паузу и эту паузу проведем
втроем?
Их взгляды вновь встретились. Анна улыбнулась, ей уже было спокойно, и это
спокойствие не хотелось нагружать проблемами, которые творились за пределами этого
острова.
— Давай, — прошептала она. — Давай наверстаем то, что потеряли.
Она прижалась к Амину, и он ее крепко обнял. Анна слышала биение его сердца, ощущала
дыхание и вдыхала восточный запах, по которому скучала и который успокаивал. Было
уже хорошо! Остальное подождет!
— Пауза — это в стиле Амина Шараф аль-Дина. — Она улыбнулась. — Эти паузы очень
полезные.
— Остальные вопросы я решу по мере поступления. Но на первом месте сейчас не
проблемы. Я хочу наслаждаться тем, что было потеряно.
— И ты не будешь думать о работе?
— Я ушел из компании. Мне нет дела до их проблем.
— А Зафира?
— Перед тем как уйти, я сказал ей про развод.
Анна отстранилась, и Амин лишился тепла ее тела. Она явно ждала продолжения, так как
чувствовала, что здесь не все просто.
— Мой адвокат собирает документы…
— А терминал в Лос-Анджелесе?
— Достанется ее семье. Мне нет дела до него, как и до всей компании. И если такова
цена, чтобы быть рядом с вами, то я готов ее заплатить. Хотя надо было так сделать
еще три года назад, но тогда отец хорошо прижал меня ответственностью.
Амин тоже сел прямо, взял Анну за руки и произнес:
— Давай договоримся кое о чем?
Она кивнула, слушая внимательно.
— Мы не станем вспоминать о тех, кто находится за пределами этого острова. Мы будем
наслаждаться тем, что мы имеем сейчас.
— Будем наслаждаться, — повторила Анна. — Обещаю. Забудем на время все проблемы.
Она снова прильнула к нему, и Амин улыбнулся. Так хотя бы они решат одну проблему, их
личную, но очень важную.
— Кальби…
Ей нравилось слышать его голос. Он успокаивал и уносил в прошлое.
— Ты не будешь против, если вдруг наш сын станет говорить на родном языке?
— Ты хочешь учить его арабскому языку?
— Я хочу разговаривать с ним на арабском. Детский мозг — как губка. Даниэль научится
очень быстро.
— Может, и я заговорю…
— Может быть. И…— Амин замолчал, подбирая слова. Анна села, внимательно слушая, и
кажется, догадывалась о чем пойдет речь. — Имя Даниэль — прекрасное, мой сын назван
в честь моего дедушки, и это памятно. Но имя Даниэль — не арабское. Меняя язык
ребенка, вкладывая ему азы Ислама, создавая из нее истинного мусульманина, я бы
хотел дать ему другое имя — Хамдан. Пусть у него их будет два. И пусть он постепенно
привыкает ко второму. Первое никуда не денется. Он навсегда останется Даниэлем.
Это было ожидаемо, но Анна не была против. Знала, что это произойдет. Она бы сама
назвала его так, потому что знала — сын Амина будет наречен именем Хамдан. Но Ричард
бы никогда не пошел на это, да и многое бы стало понятным для окружающих.
— Даниэлю предстоит очень круто изменить свою жизнь, — произнесла она. — Но это его
культура. Поступай так, как чувствуешь. Ты его отец. Однажды ты сказал, что наши
дети будут иметь твою религию. Я спорить не стану, потому что…
Анна задумалась, потому что она не верила в Бога. Он с детства ее наказывал за чьи-то
грехи. Может, мамины? Именно ему она кричала в небо, когда выкидывала в океан
браслет с символом слов из Корана. А теперь задумалась… Ведь она здесь! Сидит рядом
с любимым, ее сын знает своего отца. Она хотела сказать «потому что не верит в
Бога», но не он ли придавал ей силы?
— Почему?
Она передумала так отвечать. Улыбнулась и пожала плечами.
— Потому что уверена, что именно ты сделаешь все правильно.
— Дети — это доверенное сокровище от Аллаха, за которое мы несем ответственность
перед Всевышним. Я буду очень острожен и не стану менять жизнь нашего ребенка резко.
Обещаю, он даже не заметит.
— Поступай так, как чувствуешь. Я полностью доверяю тебе его.
Анна снова прижалась к груди Амина. Он обнимал ее, а ей не верилось, что все это
происходит на самом деле.
— Я люблю тебя, — прошептал он, — как до облаков.
— И обратно, — выдохнула она и закрыла глаза.
Самое верное решение — это нажать на паузу и наслаждаться счастьем. Пусть Даниэль
знакомится с отцом, на это надо время. И много времени. Амину тоже надо привыкнуть
ко многим вещам, например, к тому, что теперь их трое, что уединения не будет, что
он отец и на нем лежит большая ответственность за воспитание. Ему тоже придется
привыкать ко многому.
Чуть позже привели Даниэля. Мальчик настолько был впечатлен знакомством с ребятами,
что пытался передать свои эмоции как мог: активностью, жестами. Его словарный запас
еще не был столь большим, и говорил он не совсем четко, но Амин его понимал. Он
сидел напротив сына, слушая все это, пока Анна разбирала чемодан.
— Машаллах, Машаллах, — умилялся отец, и, услышав арабские слова, Даниэль легко
вставил их в свою речь.
Когда Анна вышла в гостиную, то глазам не поверила — они оба спали на диване. Даниэль
прижался к Амину, а тот обнимал его одной рукой. Она укрыла обоих пледом и вышла из
дома. Жара спадала. Даже для конца зимы здесь было достаточно тепло. Ветер дул с