Страница 151 из 153
Все эти месяцы Анна ходила к Амину в тюрьму каждую неделю. Она пересказывала ему все
мелочи, которые случались в доме Шараф аль-Динов. Она специально отвлекала его, а
потом выходила за тюремные ворота и плакала. И прекрасно знала, что за своей улыбкой
он прячет боль. Полтора года на самом деле это большой срок. Слишком большая и
бестолковая пауза. Амин бы столько пользы принес дома, ей, Хамдану, в конце концов
авиакомпании.
Саид сел в кресло генерального директора временно и слава богу, что на работе все шло
штатно. Но семье очень не хватало Амина. Особенно ей, беременной Анне, живот которой
начал быстро расти. И хоть родные уделяли ей максимум внимания, но внимание и забота
мужа — это совсем другое.
Амин лишь наблюдал за изменениями в ее теле со стороны, через тюремное стекло, не
имея права прикоснуться. Это наказание Анна считала морально жестоким.
Схватка снова дала о себе знать, и Анна стиснула челюсти, руками сжимая края постели,
пытаясь быть сильной, не кричать. Но боль принялась ломала ее тело с невероятной
силой.
— Дыши, дыши, — послышался голос врача. — Как я тебя учила.
Но как тут дышать? От боли хотелось потерять сознание.
Кто-то отцепил ее руку от постели и стал крепкой опорой.
— Любимая кальби, — послышался голос, и Анна распахнула глаза, пытаясь отдышаться, но
в тоже время понять, что она услышала. Не сошла ли с ума? — Я здесь, с тобой.
Она перевела взгляд на Амина, который находился рядом и держал ее за руку. Родное
лицо, его ясный взгляд… Губы коснулись лба Анны и наконец схватка ослабла, отпуская
ее напряжение.
— Амин, — пальцы Анны коснулись его лица, а Амин их поцеловал. Был ли он реален? Или
ей казалось? — Ты ли это?
— Я, любимая, — улыбнулся Амин. — Отец посодействовал, меня отпустили на твои роды. Я
должен прочитать ребенку азан. Потом снова покину вас, но буду думать каждую
секунду. Мама поехала за Хамданом, хоть так его увижу. Соскучился по вам очень
сильно. Смотреть на тебя через стекло и касаться в реальности — две разные вещи.
Она не хотела, чтобы он уходил, поэтому вцепилась в его руку сильнее, но тут же
пришла новая схватка и Анна стиснула челюсти, стараясь не пугать. Быть здесь вообще
не мужское дело! Зачем он пришел на такое смотреть?
— Ами-и-ин, — с трудом произнесла Анна, на лбу выступила испарина, но она старалась
не стонать. А может стонала, просто не слышала сама себя?
— Любимая, — прошептал он, находясь рядом, шокированный тем, с какой силой она
вцепилась в его руку. Как сложно ей давалось терпеть сильнейшую боль, что даже он
ощутил это. — Прости меня, пожалуйста…
Он сказал это прямо ей в ухо в момент пика, когда все тело напряглось, боль не
отпускала и казалось, что сейчас наступит смерть.
Она никогда не забудет его слов в этот момент, хотя память сотрет эту боль.
И когда через несколько часов малышка пришла в этот мир, Амин понял, что устал даже
больше, чем мог предположить. Смотреть, как страдает любимый человек на самом деле
хуже любой пытки, страшнее камеры и сроков заточения. Лучше решить на работе сотни
тысяч важных вопросов, выискивая виновника разбавленного топлива. Но рожать…
— Нам больше не надо детей, двоих достаточно.
Анна перевела на него уставший взгляд, понимая, что он явно в шоке. А она, услышав
плачь ребенка, словно родилась заново.
Врач показала малышку, подняв чуть выше и положила матери на грудь.
Первое, что должен услышать ребенок — голос отца, читающий азан. Амин еще не успел
умилиться при виде малышки, еще не совсем понял, что это его дочь… Он плохо ее
разглядел, слишком волновался. Как она оказалось у него на руках, наспех закутанная
в пеленку, он даже не понял.
За свою жизнь он держал в руках маленьких сестер и брата, но сейчас ощущения были
иными, словно на его руках подарок Аллаха, который он должен беречь, как самую
большую ценность в жизни.
Анна никогда еще не слышала столь красивого исполнения азана. Амин всегда шептал эти
слова, она хорошо их знала. А сейчас пел приглушенным голосом на правое ушко дочки.
И почему-то вспомнился момент, когда она слушала азан, сидя в такси в Дубае и не
знала, где ей искать Амина. Словно это Аллах придал силы и повел ее бороться за
любовь дальше.
А теперь звучит тот же азан и ощущается умиротворение и покой.
— Я нарекаю тебя Хадией, дочерью Амина. — Прошептал он трижды самые важные слова в
жизни этой девочки. А она слегка приоткрыла глаза и Амин восторженно улыбнулся. — У
нее голубые глаза! Как у моей бабушки и мамы… Пусть будет второе имя — Оливия.