Страница 129 из 153
— Меня нигде не рады видеть. — Он усмехнулся и вышел из дома, но обернулся. — Даже
собственный отец, ты, Даниэль.
— Ричард, ты мне не чужой человек, и я правда переживаю за тебя. — Она вышла следом.
— Я знаю тебя, ты хороший человек, и ты не способен причинить вред другим. Конечно,
в тебе сильны обида и злость, но они тебе не союзники.
— Что ты хочешь? — с агрессией произнес он.
— Я хочу тебе счастья, но, переполняя злостью свою жизнь, ты не станешь счастливым.
— Боже мой! — Он закатил глаза. — Верно говорят, с кем поведешься, от того и
наберешься. Ты стала говорить как Амин.
— Потому что Амин всегда говорит мудро. И в Амине нет злости.
— Конечно нет, ведь у него ты и мой сын!
— Это его сын, — напомнила Анна. — И Даниэлю с ним спокойно, потому что Амин — это
спокойствие.
— Ты вышла, чтобы бесить меня дальше? И при этом говоришь о доброте? Ты делаешь мне
больно, — сквозь зубы произнес он. — И ты меня не знаешь и никогда не знала! Я
переполнен злобой к тебе, к нему и даже к Даниэлю! И эта злость безгранична! Она не
имеет конца, я буду презирать вас до конца дней!
Он направился к машине, оставляя Анну стоять у двери. Она проследила, как машина
унеслась прочь, чувствуя только жалость. Ей было жаль Ричарда, но в этот раз жалость
уже была другой. До этого она всегда ощущала к нему благодарность, путая с жалостью.
Сейчас жалела его по-иному и совсем не чувствовала вины за свое счастье.
Анна зашла в дом, плотно прикрыв за собой дверь. Если бы она умела молиться, то
молилась бы за счастье Ричарда.
Утром в доме Арчеров Милена накрывала на стол и недовольно причитала о своем:
— Пусть они приведут Даниэля, а сами уходят. Мы же должны общаться с ребенком.
— Сегодня суд, — напомнил Джек, опуская газету, которую заказывал по старинке. Так
привык, и эта привычка напоминала ему о старых временах. — После него они вообще не
захотят с нами общаться. Но все же я надеюсь, что нашему сыну хватит ума согласиться
на быстрый развод.
— Если он согласится, то признает свое поражение. Ричард так просто не сдастся. Я
пойду на заседание, чтобы поддержать сына. Надеюсь, ты не останешься в стороне?
— Пойду. — Джек кивнул. — Конечно, пойду.
Ричард уже звонил ему с утра, сказать, что репортеры из Дубая задерживаются. А это
значило, что он будет тянуть судебный процесс. Джеку эта идея не понравилась, но что
он мог сделать?
— Вчера адвокат сказал, что если нас вызовут в суд, как свидетелей этого брака, то мы
должны говорить только хорошее про Анну. А что я могу сказать хорошего про женщину,
которая изменила моему сыну? — рассуждала Милена. — Но он сказал, что надо говорить
в пользу Ричарда. Это будет сложно.
— Говори как есть, — пробубнил Джек, и звонок в дверь отвлек их от разговора.
— Это, наверное, Ричард, тоже волнуется. Поедем все вместе.
Она направилась к двери, с улыбкой открыла ее и замерла.
Улыбка покинула ее лицо, а сердце стало биться чаще — перед ней стояла Вирджиния в
черной абайе. Даже слов не нашлось от шока.
— Кто там? — поинтересовался Джек и вышел к двери.
— Мерхаба, Джек, — произнес Саид, стоя рядом с Вирджинией.