Выживание

Главный филамент наполнился первым. Его надорванные участки сомкнулись грубо, через кровь, затем энергия пошла в малые ответвления: старые нити продолжали утолщаться и врастать в мышцы, рядом возникали новые. Один путь протянулся вдоль правой ключицы, прошёл через плечо и нервы сломанной руки; второй ушёл в левую руку, ещё два разошлись через таз к ногам.

Филаменты становились плотью прямо внутри травмированных мышц. А может, и вовсе заменяя их… Правый обогнул смещённую кость, левый прошёл через обожжённое плечо, нижние заставили судорогой взяться бёдра и голени.

Каждое русло добралось до кольца и остановилось: два у браслетов, два у обручей. Все четыре руны загорелись — энергия ударила в Оковы!

И сразу отразилась, начала ветвиться назад, вплетаясь заново в нервы и сосуды. Кисти выгнуло, сапоги забили по камню. Раны на запястьях и щиколотках раскрылись, кровь пропитала повязки и зашипела-запузырилась на нагретом металле… Сердце сбилось, внутреннее кровотечение хлынуло с новой силой.

Оковы тянули силу наружу, Ядра давили изнутри, а новые филаменты не могли ни остановиться, ни пробиться дальше. Для следующего уровня недоставало всего-то одного завершённого пути от Главного русла к конечности, но каждый из четырёх возможных упирался в одинаковую преграду.

Не зная, что делать, как превозмочь, я бросился за помощью к самовнушению: пусть металл станет завершением меня. Мол, материализованному филаменту не обязательно проходить через кольцо, чтобы связать воедино всю систему в теле. Его путь может завершиться перед преградой, не побеждая её и не признавая вечной. Его путь может завершиться гранью, которую следует разорвать позже.

И — сработало!

Пусть не сразу, пусть через адскую боль, но я заставил четыре русла обрести оболочку, зафиксировав у самых колец. Сосуды сомкнулись вдоль тёмных нитей, нервы вплелись в них, мышцы приняли новые органы. Каждое завершение ослепляло болью, каждая руна отвечала, но ответвления больше не рвались назад, замерев именно там, где решил я.

Два Ядра совершили оборот в одном ритме. Главный филамент дёрнулся между ними, малые пути налились жидко-бесплотным мраком.

И — двадцать пятый! Ядра Богомола всё-таки хватило!

Я лежал на камне рядом с всё ещё тлеющей тушей, сильнее на один уровень и ближе к смерти на несколько шагов. Правое предплечье пульсировало под шиной, кровь текла из-под всех колец, нестабильные филаменты дрожали и заканчивались у одинаковых грязно-красных рун. Оковы не треснули, Воплощения не вернулись, и выход из Аномалии всё ещё оставался где-то впереди…

Там, куда и направился, когда однажды понял: «Могу!».

Новый уровень не вылечил, только сделал филаментную систему ещё шире, разветвлённее, а потому и техниками внутри тела стало оперировать чуть легче.

Легче, но не бесконечно — желание двигаться, используя Усиление и Шаг, иссякло быстро. Оковы дремать не собирались. И хотя ни толики Силы — натренированный контроль решает! — не пробивалось за пределы кожи, браслеты нет-нет, а постепенно сжимались… Стоило же прекратить, как они возвращались к прежнему размеру.

Пришлось хромать вперёд безо всяких костылей. Обломок посоха по моему недогляду остался возле туши Богомола, и растёкшаяся гемолимфа в итоге добралась до него, превратив в обугленную, ни к чему не пригодную головёшку.

Я хромал и часто останавливался, потому что сердце то и дело сбивалось, а кровь то новом шла, то во рту солёным отдавалась. Но старался не унывать, не поддаваться отчаянию и не позволять мрачным мыслям захлестнуть голову… Всё моё существо подчинилось единственной цели: «Выжить!».

С другой же стороны, эти остановки и позволили услышать удары не собственного сердца, а кого-то чужого, впереди: бум, перестук, пауза — и снова бум.

Идти на этот стук не хотелось совершенно, но и другого пути не виднелось. Мне только и оставалось, что приготовиться к новой опасности: я чуть освободил цепь на левой руке и сжал Узор Мороза покрепче, слегка жалея, что Ядро Огня потратил на себя, а не на клинок.

Новая пещера уходила потолком во тьму, а свет здесь распространялся от пола и трёх крупных колонн. Ближняя оставалась целой, средняя треснула, дальняя накренилась. Между ними медленно кружили камни… И во рту резко прибавилось вязкой слюны, а грудь сдавило чуть ли не тисками, когда взор выхватил их хозяина.

Гранитный Вепрь бил стену, обломки сталкивались и отвечали перестуком.

Около метра в холке и двух с половиной в длину. Вес под стать размерам и имени — килограммов четыреста, не меньше. Попади под удар такой массы — размажет к Пределу… Окаменевшая шерсть стояла серой щёткой под Гранитной аурой, из пасти выходила несколько пар то ли клыков, то ли бивней.

Чуйка в виде моего Искажения твердила, что Зверь имел уровень плюс-минус равный моему. Это было плохо.

Зато кварцевых наростов не было — до Кварцитового Вепря тварь не доросла. Это было хорошо.

Но сразу за «хорошо» началось сплошь паршивое: Гранитный меня заметил.

Он коротко хрюкнул, и висящие вокруг обломки собрались перед головой и грудью. Малые камни забили промежутки, крупные легли снаружи, сложившись в Гранитный щит. Каменная стена двигалась перед Зверем без опоры и веса, а за ней все четыре центнера живой ярости уже поворачивались в мою сторону… А как разворот завершился — Вепрь рванулся!

Шаг я применять не рискнул, вместо него Усиление направил в левую ногу и спину… И забыл учесть поправку в виде повреждённой ступни, и та, конечно, запоздала…

Самый край Щита зацепил обрывок цепи. Я только и успел что плюнуть мысленно на последствия да Ауру с Усилением кинуть в руку и плечо, чтоб их не оторвало к Пределу.

Могучий рывок едва не вывернул сустав, но рассечённый бок точно раскрылся заново.

Меня сорвало с ног. К счастью, протащило недалеко — Щит ударил в среднюю колонну. В воздух взметнулись новые осколки, но упасть не успели — застыли и влились в Щит, сделав его шире.

М-да! Даже будь здесь сталактиты, прошлый план победы не сработал бы против Вепря: обрушить на него потолок означало выдать ему ещё пару тонн строительного материала.