Выживание

Глава 24 Разрыв

«Суета — это когда ты очень быстро делаешь не то.»

Эрни Суетливая

Одна из кос зацепила звено на голени, дёрнула и бросила меня за обломок сталагмита.

Больно? Адово!

Но я искренне радовался этой боли, потому что в тот же миг из пробитой груди Богомола обильно хлынула гемолимфа.

Пещера вспыхнула золотым пламенем!

Жар прошёл сквозь слабый всполох Ауры, который Средоточия-таки сумели судорожно выдать, спасая всех. Прошёл и стянул кожу на щеках и шее, заставив треснуть губы. В дополнение к Ауре я ещё и голову прикрыл рукой и ждал, вжавшись-слившись со сталагмитом, пока перестанут биться крылья, расплёскивая жидкий огонь по всей округе.

Повреждённая коса замерла первой. Здоровая ещё несколько раз скребанула камень, высекая искры, и опустилась. Чёрный глаз Богомола лопнул от жара…

Тишина повисла в воздухе вместе с приятным запахом горелой плоти. Приятным потому, что на этот раз мясо было не только моим.

Я отполз к стене и прижал рассечённый бок к холодному камню. Тело перечисляло ущерб без всякой жалости: ожоги на лице, шее и руках, пропечённая прямо сквозь подошву левая ступня, порез через плечо, раскрытые раны под браслетами, снова смещённые ломанные кости.

А вот губы поступили иначе — разлепились и проронили:

— Дорогие мои сателлиты Костей, Крови и остальные — сердечное вам спасибо!

Я нисколько не преувеличивал вклад малых ядер в процесс выживания. Обычный человек давно бы уже откинулся от всего перечня, выпавшего на мою долю-долюшку. Не уверен даже, что и «запечатанный» выдержал бы.

Но если с телом было паршиво, то внутри дела обстояли куда хуже: Разрыв натянул Главный филамент возле сердца, оборвал несколько крупных ответвлений и оставил кровь там, где быть ей вообще не следовало. Про совсем мелкие сказать было нечего — они попросту перестали существовать.

Огонь на туше утихал долго.

Когда яркие вспышки превратились в слабое свечение, я рискнул приковылять к Зверю. Повезло, что обломок бывшего посоха-рычага остался достаточно длинным, чтобы помогать в ходьбе. На левую ногу приходилось наступать осторожно — внешним краем: подошва ботинка растрескалась, обуглилась, ступню под ней обожгло. Про размотавшиеся цепи, волочившиеся следом, и вовсе молчу.

Сталактит пробил туловище и основание шеи, но голова уцелела. Её даже огненная лимфа не спалила.

Вот уж везение так везение!

Из-за размеров твари, по которым ранее смело окрестил её предельной особью, гнездилась уверенность: Ядру Атрибута внутри стопудово быть. Поэтому и рискнул вскрывать опасную башку. Да и Ненасытная Жаба точно задушила бы, не проверь я тушу на наличие сокровища. Всё же победа обошлась дорого — в кровь, кожу, новые трещины в костях и остатки целых филаментов. По меркам Предела — исключительно справедливая цена, но совершенно безумная по всем остальным. Так что компенсацию получить хотелось столь же безумно.

Узор под затылочную пластину вошёл с усилием. Капли гемолимфы загорелись прямо на клинке, и серое мясо пришлось раздвигать лезвием, пока между светящимися нитями не открылось желанное красное Ядро с бело-жёлтой искрой в глубине.

Освободив драгоценность от плена, я чуть подождал в надежде, что сформируется кристалл с «тенью» Богомола, но — увы: Оковы и здесь подгадили.

Снова отойдя к стене, я сел и, водрузив Ядро на ладонь, всмотрелся в его завораживающую глубину, попутно пытаясь отрешиться от источаемого жара.

Разум предлагал убрать кристалл и поглотить позже, когда избавлюсь ото всех Оков, когда буду здоров и в безопасности.

Ему противостояла суровая реальность, в которой вся Филаментная система на ладан дышала, Средоточиям требовалась внешняя подпитка, а мне — новые уровни. В душе жила вера, что ещё пара-другая уровней, и браслеты всё-таки выйдет полностью нейтрализовать. И Ядро Зверя-двадцатки редкого качества вполне могло всё это дать. Оставалось лишь одно — получить энергию и не отдать цепям.

Я закрыл глаза и впервые после освобождения начал обычную медитацию по поглощению Ядра Зверя.

Тонкая нить Силы потянулась из кристалла в ладонь, в Главный филамент…

И — браслеты тут же вспыхнули!

Ножные обручи отозвались следом — и вся извлечённая мной энергия стала разделённой на четыре куска, которые исчезли бесследно в рунах.

Да твою ж налево!

Такой подставы я никак не ожидал. Но и сдаваться не стал — при второй попытке решил спрятать нить глубже в плоть, направив непосредственно к самому Средоточию Атрибута… Но руны и тут не сплоховали, перехватив всё до капли.

— Вон оно чё, Миктланыч… — пробормотал, досадуя и в полной мере понимая причины и следствия действий Отступника.

С Оковами поглощать Ядра извне не получалось. Проверить это я раньше не мог — мешали ограничения, которые сам же себе установил. Ядро Искажения трогать не рискнул, всё-таки аномально редкая вещь, а человеческие Ядра из шкатулки зарёкся использовать.

Теперь в руках лежало Ядро Огня, а из доступных вариантов оставался лишь способ Корда.

Желудок свело быстрее, чем я принял решение. В памяти живо возникли чужие пальцы, разжимавшие челюсть, сломанный зуб, запихиваемые в глотку Ядра и спокойный голос, называвший людей материалом. Тогда мой отказ ничего не менял. Сейчас рядом никого не было. И Ядро — звериное, честно взятое в бою. А ещё моё Искажение, похоже, только и позволило мне выжить при подобном поглощении, потому что никаких спасительных действий в свой адрес я со стороны Корда не увидел, не ощутил, как это было в случае с ним самим и «когтями».

От этого выбора всё равно несло Отступником, но-о-о…

Кристалл обжёг язык.

Я стиснул зубы, удерживая рванувшуюся наружу рвоту. По горлу прошёл раскалённый камень, а затем Огонь разом заполнил живот, грудь и позвоночник. Кровь вскипела, лёгкие вдохнули жар вместо воздуха. Под кожей, как и в заточении, проступили красные линии.

Искажение встретило чужой Атрибут привычно и жадно: сняло цвет, отняло жар, разрушило стремление вверх и превратило в силу без имени.

Я получил сырьё, которое Средоточие втянуло в себя и тут же погнало в повреждённую систему.