Выживание

Глава 19 Двадцать третий

'Неуязвим не тот, кого нельзя ранить.

Неуязвим тот, кто собственной кровью прокладывает путь к победе.'

Астерон Неуязвимый

Всё, как старший Ноэт и учил, говоря, что мы сможем ощущать величину чужой Силы, если её от нас специально не скрывают.

Раньше Камень Отступника лежал на чувствах тяжёлой плитой. Даже когда он не применял технику, стены признавали его хозяином. Пол отзывался на шаг, крепления цепей пульсировали в едином темпе с чужим Ядром.

Теперь ритмов стало два. Бурый — прежний, глубокий. И бесцветный, который всё время вклинивался, менял направление и заставлял Камень забывать отданные владельцем приказы.

А сам бурый поток истончился. Ненамного. Ренегат всё ещё без проблем мог раздавить меня одной рукой. Сороковой уровень Лаврии ощущался как концентрированный Яд в крови мира. Этот тоже раньше казался незыблемым горой, но теперь — только утёсом.

Утёс так-то тоже способен убить, но его можно обойти. Или подточить…

— Улыбаешься, — произнёс Отступник.

— Нравится твоё новое лицо, — отозвался я, за что тут же поплатился.

Ренегат ударил. Не сильно. Ровно настолько, чтобы рассечь губу о зубы.

А затем сказал:

— Скоро следующий.

Губа меня ничему не научила — слишком уж слабая травма по сравнению со всем уже имеющимся, а потому я выдохнул:

— Рот?

— Уровень.

Каменная шкатулка появилась в чужой руке. В этот раз он достал тёмно-синее Ядро.

Оно было гладким, почти круглым. Внутри перекатывалась густая синь, но на поверхности не лежало ни капли. Вода? Или что-то родственное ей?

Отступник поднёс Ядро к свету:

— Хорошая структура.

А я потребовал другое:

— Имя.

— Что?

— Как его-её звали?

— Не знаю.

— Где взял?

— Здесь.

— Какая… удобная мысль, — начал было я, но продолжить дальше не смог.

Сначала — из-за второго рта на шее Ренегата. Стоило тому приоткрыться, как Двуликий прижал туда Ядро. Только вот рот отвернулся. Буквально — сместился под кожей, уходя от синего света. Отступник нахмурился. А я понял другое: Искажение внутри него не хотело чужой Атрибут — ему хватало хозяина и его Камня.

К сожалению, Ренегат тоже понял, а потому настало время второй причины.

Он переложил Ядро в человеческую руку и приблизился ко мне:

— Открой.

— Прикажи своему новому рту. Он выглядит куда сговорчивее,

Камень сжал челюсть. На этот раз Отступник заранее расколол Ядро. Не стал втискивать целиком. Разломил о край ложа на три части, полыхнувших Атрибутом, который бессильно стёк по Камню, а затем одну из них протолкнул мне между зубов.

Прохладная Сила коснулась нутра, и Искажение тотчас отозвалось. Я же пытался сопротивляться. Не снаружи, ради надежды выплюнуть, потому что после Рогана знал: никто не позволит. Сопротивление требовалось для другого — почувствовать каждое движение чужого Атрибута, понять, как именно будет действовать эта Сила и как цепи среагируют на новую материализацию, новый уровень.

Синяя энергия не прожигала как Огонь ранее, а давила. Вода искала любую щель, заполняла сосуды, оболочки, промежутки между филаментами. В лёгких захлюпало, хотя жидкости там точно быть не могло. Сердце будто погрузилось на глубину — каждому сокращению требовалось преодолеть целый слой тяжести.

А Отступник уже заталкивал в глотку второй осколок.

Искажение принялось разбирать Воду. Отняло текучесть — мышцы свело судорогой. Забрало цвет — перед глазами разлилась синяя мгла. Лишило направления — энергия пошла сразу вверх и вниз, к обоим Средоточиям. А я держал границы Главного филамента — кое-чему, пожалуй, всё-таки научился в прошлый раз.

Третий осколок пошёл в дело — вся система уже не просто полнилась чужой Силой, а буквально переполнилась ею, что спровоцировало дальнейший всплеск материализации.

Бесконтрольной.

От Главного русла выросли новые ветви. Не одна, не две, а десятки тонких нитей потянулись к плечам, сердцу, лёгким, позвоночнику. Они пробивали себе дорогу сквозь плоть, обрастали оболочками и нервами. Левая рука разом вернула чувствительность. Сделала это болью от самых кончиков пальцев до шеи. Я кричал, Отступник улыбался. Кажется.

В попытке возврата контроля я попробовал перехватить часть Силы и направить не в новые ветви, а наружу, позволив рунам пить дармовую энергию. И у меня даже получилось! Оковы вспыхнули, жадно втягивая синюю энергию. Бурые жилы на цепях налились яркостью, цветом. Отступник почувствовал выброс и усилил крепления.

Но именно этого я и хотел.

Поток Воды встретился внутри металла с Камнем и Искажением, которое после Шторма всё-таки ещё жило там. Какое-то звено на правой цепи хрустнуло. Руна сжала браслет до кости, заставив кровь выступить по краям, но сама цепь точно дрогнула. Совсем немного, едва уловимо и в тоже время достаточно, чтобы моя надежда перестала быть лишь способом не сойти с ума…

Оставшуюся энергию я вернул внутрь, сбегая от причиняемой браслетами боли — проверять, а смогут ли они и вовсе раздробить запястья, не хотелось.

Новые ветви филаментов сомкнулись вокруг плечевых суставов. Одна прошла вдоль левой руки до локтя. Другая обвила сердце, не касаясь мышцы. Третья легла рядом с позвоночником. Главный ударил новым пульсом, который можно было понять единственно верным образом.

Двадцать второй уровень.

Только вот силы новая вершина нисколько не принесла в привычном смысле, а скорее подарила ещё больше чувствительности. Теперь каждое движение плеча отзывалось не только мышцами и нервами, но филаментом. Каждый вдох толкал Атрибут по ветвям, и я ощущал, как Искажение лежит вдоль костей, как касается сосудов. А ещё как Отступник выбирает, примеривается, что именно отрезать…

Ан нет, не выбирает — уже решил, о чём и возвестил:

— Правую.

— Нет.

— Там больше.

— Именно поэтому.

Ренегат закрепил выбранную руку отдельно. Камень обнял локоть и ладонь. Нож вошёл возле подмышки. Я дёрнулся, но ложе подняло края и сомкнулось вокруг тела. Относительно свободными остались только грудь и руки. Будь мне до шуток, точно бы отметил, что ещё при жизни уложили в гроб без крышки.