Наследие

Глава 18 Дверь

'Открыть дверь — легко.

Закрыть её за собой — уже невозможно.'

Софрон Бдительный

Первой мыслью, когда пришёл в себя и вновь увидел дремавшую девушку по соседству, стало: «И повторится всё, как встарь: я, палата, Меланита».

Вторая звучала немного иначе, но продолжала первую: «Приятно, Предел подери!». И это не о соприкосновении наших рук, а именно о присутствии и, должно быть, беспокойстве. Но и само прикосновение тоже приятным чувствовалось. На сей раз от руки Мелы не распространялся холод, как в то первое пробуждение в палате, а ощущалось вполне человеческое тепло. Столь же уютное, как в Тёмной Башне, когда вместе рядом спали…

Третья мысль возникла, когда прислушался к остальному своему телу. А оно в ответ явственно шептало-твердило, что кто-то его очень основательно пожевал да выплюнул. Ну или этот кто-то попросту уже на мне самом Тяжесть пару десятков раз применил, раскатав в тонкий блин. Совсем как я о том жалел перед Ангелом Праха. Но что бы ни произошло на самом деле, а проделали это исключительно с моей физической оболочкой: ни одно из Средоточий никакого дискомфорта не вызывало — каждое только приятно-стабильные волны энергии гнало по филаментам.

Собравшись с силами и духом, сжал легонько ладошку девушки да позвал тихонько:

— Мела-а-а…

Какое из действий возымело больший эффект, не знаю, но взгляд ледяных угольков вперился в меня практически сразу же. Вперился будто бы… сердито. Даже очень! Настолько, что ком в горле откуда-то появился, затрудняющий дыхание. А затем обладательница тяжёлого взора ещё веса изрядного добавила на грудь устно:

— Ну и? — и замолчала.

Молчал и я.

А что тут скажешь-то? Правильно, ничего. Если девушка — притом любая — решила, что ты виноват, то пиши пропало: возражай — не возражай; соглашайся — не соглашайся, всё равно получишь всё уже ею предопределённое. Мудрость эта, конечно, не моя — неоткуда её почерпнуть в мои-то ранние года, но сейчас очень даже согласен был с наставником Ларсом из интерната, когда-то проронившим её шёпотом в адрес своей жены. Он же и совет тогда дал, которым я не преминул воспользоваться.

— Прости! Больше не повториться, честное интернатское! — и покаялся, и пообещал исправиться — в общем всё сразу сделал в надежде: «А вдруг совет сработает?».

На миг показалось, что схема и впрямь рабочая, потому как противостоящие угольки чуть посветлели, но дальше Мела головой покачала да произнесла:

— Ты и до фрески так же говорил. А что в итоге?

— И что же? — переспросил, продолжая глядеть в ответ, как Счастливый Кролик на Мудрого Удава.

— А вот это ты мне расскажи, Власт. Что произошло? И как себя чувствуешь вообще?

— Чувствую отлично! — ответил сразу на то, что было легко, а вот далее начинались сложности, которые и озвучил: — А насчёт произошедшего, хм-м-м, — попутно погружаясь в воспоминания, а конкретно — в те последние мгновения, когда вернулся из Бесцветья… Но толком ни за что зацепиться в них не удалось, в чём в сердцах и признался: — Да кабы я сам знал!

— Это как так? — теперь Меланита на меня вопросительно-недоуменно воззрилась.

— Ни на секунду от того плана, что тебе поведал, я не отступал. Только посмотреть на фреску осторожно да узнать, насколько близко смогу к ней подойти безболезненно. Но-о-о… — тут на миг-другой я умолк.

Вообще, что о моём плане, что в целом о метке «неживых» и её изменении, девчонка узнала вроде и случайно, а вроде и нет. Всё из-за моей оплошности. Возвращаясь как-то с занятия, настолько задумался-увлёкся при виде фрески, не дающей покоя своей тайной, что опять забылся и заговорил сам с собой. А Мела рядом как раз и шла. В итоге — слово за слово, и вот она уже в курсе ситуации… Запираться от девушки, с которой пережил всякое, которая как сама выступила не раз спасительницей меня, так и спасаемой принцессой побывать успела, — я не стал. Во-первых, и мыслей таких не возникло, а во-вторых, как бы странно это ни звучало, Меланите я иррационально, но доверял. И, может, то самообман, но, казалось, что то же самое исходит и от неё. А доверие — такая хрупкая вещь, которой трудно добиться, но очень легко потерять. Чего мне совсем-совсем не хотелось.

— Думаешь, стоит об этом здесь говорить? — продолжил и взглядом, полным сомнения, окинул палату, который тут же вернул к Меланите. Девчонка же, на мгновение задумавшись о чём-то, отчётливо тряхнула-кивнула головой, будто принимая какое-то решение, на что-то решаясь…

Долго гадать не пришлось. Мела поднялась упруго да пересела ко мне на койку. Да так близко, что я натурально растерялся… И ладно бы просто пересела, но не-е-ет! Села она не абы как, а чтобы легко можно было осуществить то, о чём тут же и сказала:

— Обними и шепчи на ушко.

Да кто я такой, чтобы отказываться от подобного подарка Судьбы? Так что с превеликим удовольствием последовал предложенному и привлёк к себе девушку. Привлёк и ощутил, как та на мгновение напряглась, но спустя него же расслабилась. Войди кто сейчас в палату, точно бы подумал: «Молодёжь милуется!». Вероятно, в том коварный план гильдейской и состоял, потому как стоило паузе чуть затянуться, как она чуть поёрзала да потребовала:

— Рассказывай давай!

— Эх!.. — вздохнул и пустился в исповедь о произошедшем в Бесцветном мире.

Рассказывать-то рассказывал, но мысли нет-нет, но соскальзывали совсем на другое, а именно — чтобы уже руки куда не следует не соскользнули… А желания у них имелось ого-го сколько! Со времён Тёмной Башни я так близко и уединённо с Мелой не оставался. Как ни разу мы не говорили и о том, что послужило причиной синергии… Чего не сказать о ней самой.

Однако добраться до самого интересного мы не успели.

Только взялся стягивать с себя рубаху больничную, как дверь в палату резко распахнулась, и к нам ворвался ураган по имени Лаврия.

Девушка ворвалась и тут же замерла, как увидела то, что я с Мелой так старательно изображали на всякий случай, который, видимо, и наступил.

Лаврия замерла, но не растерялась, а почти сразу ухмыльнулась несколько провокационно и произнесла:

— Продолжайте-продолжайте! Чего это вы засмущались, остановились? Я даже выйти могу, подождать недолго…

— Не нужно, — совершенно невозмутимо отозвалась Мела, на долю мгновения опережая меня с ответом и поднимаясь с кровати. — Мы лучше позже продолжим, иначе ждать придётся как раз долго.