Замошье

— Сейчас хозяюшка откроет. — кикимора улыбнулась Дуне. — Ты поддевай корочку и тяни. Не обожгись только. Вишь, как пыхтит еще.

— Это рыбник! — в нетерпении перебирала лапками мышуха. — Колодезный щуку тебе в дар передал. А Звездочка её в пироге запекла.

— Колодезный? — удивилась Дуня, вспомнив неприятную наглую харю.

— Замириться с тобой хочет. Вот и подлизывается. Понял, что не выгодно вам враждовать. Принял тебя, хозяюшка. — довольная Марыська масляно щурилась на рыбник. — Колупни его скорее. Что-то проголодалась я в ступе летаючи.

— Пускай за меня Поликарп Иваныч ее колупает. У него больше опыта, — улыбнулась Дуня, и домовой не подвел. Ловко отодрал корку и восхищенно присвистнул при виде целой, обложенной луковыми кольцами и ломтиками лимона щуки.

Остальные разделили его восторги и скопом набросились на рыбу. Некоторое время за столом раздавались лишь довольное мычание и смачные причавкивания. Дуня тоже ела и никак не могла остановиться. Мясо щуки оказалось удивительно нежным и сочным.

После еды спать потянуло еще сильнее. Но Дуня превозмогла себя и занялась принесенной осиновой веточкой. Разглядывая ее, засомневалась даже — получится ли из такой хлипкой толк. Но выбирать не приходилось.

Набросив полушубок, Дуня выскочила во двор, черпнула в кружку снега. Растопила его на печке, пошептала над талой водой и вылила в бутылочку.

Помощники с интересом следили за ее действиями, но с вопросами не приставали.

Дуня подержала веточку в ладонях, побаюкала нежно и опустила в воду. Погладила пальцем светлую кору, стараясь передать ей своё тепло.

— Вот и проверим, какая из меня хозяйка… — проговорила задумчиво.

— Да ты никак оживать ее задумала? — Марыська восхищенно прицокнула.

— Хочу, чтобы почки проклюнулись. А если повезет — и сережки. Они первее почек появляются. Если сработает — будет у нас сердце для соломенной ляльки.

— Вот так да! До чего ж ты умна, хозяюшка! До чего сметлива! — помощники наперебой принялись нахваливать Дуню.

— Это нужно отпраздновать! — торжественно объявил домовой, и Звездочка заварила чай, подала к нему плюшки и варенье в вазочке.

— Какое это варенье, — пыхтела разочарованная мышуха. — Жижа одна, хрукта за хруктой по ней гоняется и никак не догонит. Вот у нас варили — так варили! Ложку было не провернуть!

— Сварим и такое. — успокоила ее коза. — Как свою хрукту соберем — и повидлу, и варенье, и конпоты накрутим!

Засиделись допоздна. Домовой травил страшные байки, мышуха дополняла их живописными подробностями. Кикимора распускала пряжу, Марыська придремывала, положив голову Дуне на колени.

Этой ночью никто не ломился в дом. Только бродила по деревне Пипилюнчик, отстукивая деревянной колотушкой незатейливый ритм.

— Пипа на дежурство заступила. — пробормотала сквозь сон коза. — Я ей шепнула, что Коляду в лесу видали. Так она обезопаситься решила. Колотушка ведь из дуба сработана. Коляда дуб на дух не переносит. Авось мимо Замошья пройдет.

— Да если и сунется — у нас запоры крепкие. — зевнул домовой.

— И кокурки я на крылечке оставила. На всякий случай. — шепнула Звездочка, сматывая клубочек.

Дуня только и смогла, что благодарно кивнуть. А потом отправилась спать.

Утром она первым делом проверила веточку и вскрикнула от радости — на тонком стволике проклюнулось что-то пушистое и крохотное.

— Поздравляю, хозяюшка! Я в тебе ни капли не сомневалася! — в голосе Марыськи звучало обожание. — Будут у нас сережки! Будет и новая соломенная лялька!

— Ожила веточка! — восторженная мышуха заметалась под потолком, и Звездочка замахнулась на нее полотенцем, желая угомонить.

— Когда солому то нести, хозяйка? — выглянул из подпечья Поликарп Иваныч.

— Наверное, сейчас? — Дуня вопросительно посмотрела на козу, а в дверь ударили три раза.

— Хозяева! Отворяйте! Помощь нужна! — закричали испуганные старушечьи голоса. — С Ксанкой беда! Жених метку оставил! Хлестнул по щеке! Изведет теперь девку! Затянет к себе в зеркальный мир! Помогите!