Замошье

— Ишь, чего захотела! — Мышуха всплеснула крошечными лапками и молнией взлетела на печь. — Не дамся на воротник, даже не пробуй. А тронешь — так нос отгрызу!

— Уймись, неблагодарная, — Марыська гневно сверкнула на Мышуху очами, и та сжалась в комочек. — Мы тебя к себе взяли. Приютили. Приветили. От скитаний избавили. От работы непосильной! Стыдоба! Хозяйка тебя самолично выбрала. Я предупреждала, что не надоть! Но она всё-одно взяла. Пожалела.

Мышь перестала трястись. Вытянула вперёд ежиную мордочку. Умильно мигнула глазами:

— Сама выбрала? А не брешешь?

— С чего мне брехать? — фыркнула Марыська и попросила Дуню подтвердить.

— Выбрала, выбрала… — пробормотала Дуня, занятая совсем иными мыслями. — Мне бы прежний нос вернуть! Не к бабке же идти на поклон?

— К Кульке? Да ни за что! Кукиш ей вместо поклону! — Мышуха скрутила лапками дулю и слетела на стол, прямо на кипу разрозненных листочков. — Читать разумеешь? Здеся рецепты от всякого. И про нос точно найдешь!

— Найти-то, может, и найдет… — Марыська задумчиво подергала себя за косичку. — А где травки брать станет для зелья? В подпол бы слазать. Там поискать. Да только боязно. Наткнуться можно всяко на кого.

— В подполе кто-то живет? — Дуня испуганно скосила глаза на крышку плотно утопленной в пол ляды.

— Не. Жить не живут. Заходют только. Как Хозяйки не стало. Так и стали ходить.

— Кто заходит?

— Да всякие. Не к ночи будут помянуты. Домового бы нам. Он на них управу сразу найдёт. И кикиморку до кучи. Кикиморки хозяйственные.

— И где его взять? Домового? У Пипилюнчика в решете?

— Приманить его нужно. И закляткой к дому привязать.

— Опять заклятка! — досадливо поморщилась Дуня.

— Ага. Заклятка ведьме первая помощница.

— Ведьме? Хочешь сказать. Что я… я тоже ведьма??

— Пока нет. — успокоила Марыська. — Но обязательно ею станешь!

Вот уж нет! Чтобы я да ведьма… чтобы бородавки и нос крючком? — захлебнулся ужасом внутренний голос, заставив козу весело фыркнуть.

— Положим, нос у тебя сейчас шишкой. Тоже никакой красоты!

— Ты читаешь мысли!

— Читаю. — смиренно призналась Марыська. — В Замошье этим многие балуются.

— Почему не предупредила меня! Те двое тоже так могут?

— Бабка Куля — однозначно. Про её внучку точно не скажу. Но могла уже научиться.

— Эта девица ее внучка-а-а… — протянула Дуня.

— И внучка. И кандидатка в новые хозяйки. Вредная девка. Нам таких не надобно.

— Не надобно… — согласила от стола Мышуха. — Да только кто нас спросит.

— А чего спрашивать, если у нас свой кандидат нашёлся! Мы себе Хозяйку выбрали!

— Только ваша Хозяйка ничего не умеет. — со вздохом Дуня посмотрела в окошко. Снег перестал сыпать, и к стеклу лепилась темнота.

— Научишься. Сказала уже об том. И траву найдем. И зелье сварим. И обряд проведем. И нос вернем.

— И сделаем, чтобы никто не мог прочитать мои мысли?

— Сделаем. Заслон на них выставим. Вот домового приманим…

— Есть охота. — перебила Марыську Мышуха. — Хоть бы сухарика какого погрызть.

— Мне тоже есть хочется, — виновато подхватила Дуня. — И пить хочется. Извини.

— Да чего ж извиняться-то. Обычное дело. — Марыська протопотала за печку, пошуршала там чем-то, побрякала и сунулась задом обратно, волоча в зубах старенький тулупчик.

— Вот. Набрось на себя. Все ж таки снег был. Мороз.

— Зачем? — Дуня с опаской обошла тулупчик, словно он был неизвестным науке существом.

— В гости тебя сведу. Поесть и правда нужно. Без сил ты ведьминскую науку не одолеешь.

— В какие гости? У меня же носа нет! — знакомиться с местными не входило в ближайшие Дунины планы.

— Давай, набрасывай. Сведу к кому надо. Не боись.

Фонарей в Замошье не было. Только взблескивали слабым пламенем свечи на окошках. По успевшему стаять снегу Марыська потрусила вдоль улочки. Вздохнув, Дуня побрела за ней.

В голове крутились невеселые мысли.

Желудок требовательно урчал.

Устроившаяся на плече Мышуха внимательно смотрела по сторонам, бормотала какую-то непонятную присказку про «тени и плетени», пробрасывала понемногу что-то похожее на пшено.

— Пшено и есть, — ответила она на Дунин немой вопрос. — Плесневелое правда. Но под заклятку сойдёть. Будет лежать, за нами не пропускать. Ночью-то каких только тварей здесь не шастаеть.