Замошье

— Ефилия же под снегом растет. — разъяснила Дуне Марыська. — Потому и настой на нем делают. Сейчас яичек откушаешь и за работу. — и зачастила. — Яички свежие. От несушки. В печи запекли. К ним маслице и свежий хлеб. Я, хозяюшка, еще и курочку у метелочки испросила. От нее и яички.

— А на третье что заказала?

— На третье-то? На третье — сурпризу!

— Тоже мне сурприза — новые валенки. Нашла чем удивить! — мышуха слетела на стол, отщипнула от отдыхающей под полотенцем буханки кусочек, вгрызлась в хрустящую душистую корочку.

— Очень даже нашла! — Марыська ловко смела нарушительницу со стола. — Не лезь наперед хозяюшки! Знай свое место! А валенки в хозяйстве пригодятся. Вон, морозы какие стоят.

Пока Дуня ела, Марыська делилась новостями.

— Сплетницы-старухи разнесли по деревне, что Куля боится из дома нос показать, почернелая и онемелая сидит на печи сычихой. Хорошо ты, матушка, её турнула с трубы! Давно пора прищучить злыдню!

— После Аглаи зайду к ним с внучкой. Посмотрю, чем можно помочь. Все-таки старый человек.

— Твоё дело, хозяюшка. А только я б на твоем месте помогать не стала бы. Одни пакостничества от Кульки всем шли. Пусть теперь ответку получает. Ты лучше послушай вот что. Луна теперь успокоилась. Вон глазком с неба посматривает. — Марыська ткнулась лбом в стекло. — То и хорошо. Как настой приготовишь — оставишь доходить до утра. А сама в баньку. Новое имя выбирать. Пора уже, хозяюшка. Оберечься тебе нужно. А то и вражину нажить успела. И лешак на тебя запал. В полночь, значит, и пойдешь. В самое переходное время.

— И что я там буду делать?

— Дак париться. Звездочка гостинец для банных соберет. Чтоб на совесть тебя пропарили. И никого сторонних не пустили. Сейчас повадятся кому не лень — время то особенное. Зима-а-а.

Грохнула дверь. Звездочка вбежала без ведра. Прижимая к груди какую-то тряпку. Глаза ее сделались огромные от страха.

— Эко тебя перекосоротило! — нахмурилась Марыська. — Чего в свертке упрятано?

— Упрятано. Вот. Под крылечком лежало. Я снега черпнула, а в нем подкидыш! — кикимора развернула на полу успевшую повлажнеть тряпицу и продемонстрировала всем темную, в пятнах плесени, странную скрутку из соломы.