Замошье

— Платок заберите. — Дуня подхватила платок под досадливое цоканье Марыськи.

— Зачем подобрала чего не надо? Учу тебя, учу… — Марыська подождала, пока Звездочка выметит за порог разбросанные на полу непринятые дары вместе с корзинкой и захлопнула дверь.

— А как же платок? Вернуть нужно…

— Вернуть… Эх, хозяюшка! — коза укоряюще взглянула на Дуню. — Разве ж такое просто так вернешь…

— Ваш Антоха специально принес все эти гвозди и крючки? Унизить меня хотел? Показать, что я здесь не к месту.

— Может и специально. Икотка врать не станет. Уж очень Антоха к Аглайке прикипел.

— Так почему она его от икотки не вылечит?

— Не так все просто. Икотка глубоко посажена. Крепко держится. Тут силу нужно иметь и сноровку. Вон, Куля, и та не справилася. Тебе заниматься придётся.

— Мне?? Ты понимаешь, о чем говоришь?

— Как не понимать. Все понимаю. И уверена, что ты справишься! Только прежде на болотину тебя свожу. И нос выправим. И от пуговицы избавиться надо. Ну ка, погодь…

Марыська обнюхала пуговицу совсем по-кошачьи и фыркнула.

— От Саматихи пугова. Ее запашок.

— И что мне с ней делать?

— У Виринейки на еду выменяешь! И обязательно с приговором! «От зверей рыкучих, от птиц клевучих».

— А если она не возьмет? — от голода и эмоций у Дуни слегка подкруживалась голова.

— А ты убедишь! Нехорошая эта пуговица. Но просто так её не выкинуть. Передать нужно.

— Зря я ее взяла…

— Не зря. Остальное там хужее было. Не взять нельзя — таков порядок. Да Антоха же говорил.

Внизу что-то брякнуло, крепко утопленная в пол крышка с грохотом откинулась в сторону, и из подпола выкарабкался низенький мохнатый дедок. Лицо его полностью терялось под всклокоченными, давно нечёсаными волосами да растопыренной щеткой бороды. Мигнув глазами-угольками, он положил на пол туго завязанный узелок и басовито прогудел:

— У вас тута домовой требуется? Свободна еще должностя?

— У… нас… — Дуня растерянно посмотрела на многозначительно помалкивающую Марыську.

— Так вот он я! Готов приступить к служению хучь сейчас. Если сойдёмся в цене.

— Ты от Аглайки что-ль? — Марыська обошла дедка вокруг, принюхиваясь.

— Не. От самого себя к вам сунулся.

— А как узнал про домового?

— Так вся деревня об том судачит. Староста всем растрепал, что у вас домового нету. А еще баял, что новенькая пугову приняла и теперь обязана у Саматихи килы свести. И ежели не сведеть — значит неумеха. И никакая она не канди…чего-то там в хозяйки новые. Так и сказал — неумеха. Я самолично подсушивал!

Услышав, как ее аттестовал перед деревенскими староста, Дуня закипела от возмущения. Староста оказался шустрым мужичишкой. Не помешала никакая икотка. Ну да ничего, будет ему отдарка. А Аглае — благодарность за подсказку с дарами тоже будет. Вы меня еще узнаете!

Перехватив заинтересованый взгляд Марыськи, Дуня слегка кивнула ей и скомандовала дедку:

— Берем тебя на испытательный срок. Можешь приступать к работе. Первым делом прибери в погребе.

— Все сделаю в лучшем виде! Вот только об оплате сговоримся.

— А прежние хозяева чем тебе платили? — вспомнив об обязанностях секретаря, деловито осведомилась Марыська.

— Едой со стола и теплым местечком под печкой.

— Вот и мы тем же заплатим. А теперь марш в подпол!