Выстрел милосердия

Глава 48

Хельга поняла все ещё тогда, когда увидела Олега внизу на улице из окна гостиной. Что-то было не так. Правда, в последнее время его походка уже не была привычной, оптимистичной и пружинящей, но то, как он шел сейчас — ссутулившись, волоча ноги и засунув руки глубоко в карманы куртки, — больше всего напоминало ей подбитого зверя.

Она вышла в прихожую встретить его, помогла снять шарф, повесила куртку в шкаф. Ничего не говорила, давая ему время рассказать все самому. Если он захочет. Но он — как это часто бывало в последнее время — молчал.

— Они спят, — шепотом сказала она, заметив его взгляд на дверь спальни. — Сделать тебе чаю?

Он посмотрел на неё. В его взгляде читалась мольба, только она не понимала, о чем.

— Я видела это в новостях. Было тяжело?

Она заметила удивление в его глазах, словно он об этом даже не думал. Она положила ладонь ему на затылок.

— Любимый? Что-то ещё случилось?

Олег сжал зубы и закрыл глаза.

Хельга поняла, что что-то не просто не так, а стряслась серьезная беда.

— С кем-то что-то случилось? С Харри?

Олег покачал головой. Открыл глаза. В них стояли слезы.

Хельга почувствовала, как подступила другая мысль — та самая, которую она уже какое-то время гнала от себя.

— Почему ты так добра ко мне? — прошептал он.

— Потому что я люблю тебя.

— Нет! — прошипел он и зажмурился.

— Боюсь, что все-таки люблю.

Он покачал головой, обнял её и прижал к себе. Она почувствовала теплую слезу у себя на шее. Его губы шевелились у самого её уха. И тогда сорвалась она — та самая мольба, которую она видела в его глазах.

— Ты можешь меня простить?

Ей показалось, будто ей в вену впрыснули ледяную воду. Она вдохнула так глубоко, как только могла. Мысли, выводы складывались так быстро, что она поняла: подсознательно она думала об этом гораздо больше, чем ей казалось. Она высвободилась из его объятий.

— Прежде чем я отвечу и прежде чем ты скажешь что-то ещё. — Она сделала паузу. — Ты возвращаешься или уходишь?

Ему потребовалось мгновение, чтобы понять её вопрос.

— Возвращаюсь, — сипло прошептал он. — Я возвращаюсь. Если я тебе ещё нужен.

Хельга почувствовала, как у неё самой подступают слезы. Но сейчас ей нельзя было плакать, и она заставила себя сдержаться.

— Я все расскажу, — сказал он.

— Нет, мудила ты гребаный, черта с два ты это сделаешь. Ты будешь молчать, это условие номер один, понял?

После минутного замешательства он кивнул.

— Значит ли это, что ты сможешь меня простить?

— Пока я не знаю, что произошло, мне и прощать ничего не нужно.

— Ладно. Но ты хочешь, чтобы я вернулся?

— Этого я не знаю, но знаю, что дети этого хотят. Для начала сойдет и это. Сейчас и так слишком много всего происходит, но на зимних каникулах я уеду с ними на север, там и подумаю.

Она уже собиралась уйти, но помедлила. Сложила руки на груди.

— И как бы там ни сложилось с нашей совместной жизнью, я никогда больше об этом говорить не стану. Пока мы с тобой живем под одной крышей, мы будем делать вид, будто ничего не было. И тебе придется чертовски хорошо постараться, чтобы этот вид поддерживать, тебе ясно?

— Ясно.

— Но перед тем, как мы заметем все под ковер, я хочу знать только одно. Ты разбил сердце или тебе его разбили?

— Мне разбили.

— Вот и славно, — сказала она, повернулась и пошла в спальню. — Чай нальешь себе сам.