Выстрел милосердия

Глава 9

— Алекс Мёрдо[13], — сказал ведущий эксперт-расследователь Клементс, приподнимая подбородок, чтобы высвободить кожу из-под воротника рубашки. — Одна только эта фамилия должна была вызвать подозрение у полиции.

Харри услышал смех остальных восьми расследователей за столом, а также тех, кто участвовал по зуму из других регионов страны. Он знал: правила приличия требовали, чтобы он, как новичок в команде, посмеялся вместе со всеми. Но он так и не засмеялся. Клементс бросил на Харри мимолетный взгляд — настолько быстрый, что другие вряд ли его заметили, — и продолжил.

— Как и Биргер Неслунн, Мёрдо застраховал свою жизнь на ненормально высокую сумму, в его случае — на десять миллионов долларов. И точно так же, как Неслунн, вскоре после этого получил пулю в голову при обстоятельствах, которые должны были выглядеть как убийство. Двумя месяцами ранее Мёрдо убил жену и одного из двух своих сыновей. Он наверняка понимал, что все это рано или поздно вскроется и его осудят. Поэтому он заказал убийство самого себя, чтобы хотя бы его оставшийся в живых сын разбогател и продолжил фамилию. Пусть даже это и была фамилия Мёрдо.

Клементс обвел взглядом стол, и Харри заставил себя слегка приподнять уголки губ. Ни к чему саботировать свой первый рабочий день.

Клементс оживленно продолжал:

— Теперь мы знаем, что Неслунн, как и Мёрдо, стоял на краю пропасти. В случае Неслунна это был полный финансовый крах. Нам известно, что он задолжал всем подряд, в том числе частным лицам, и что в самое ближайшее время ему волей-неволей пришлось бы продать квартиру, в которой жила его семья.

Харри мысленно отметил это тяжеловесное «волей-неволей пришлось бы» и посмотрел на часы. Не потому, что у него были другие срочные дела, а просто чтобы убедиться: время здесь тянется так же мучительно медленно, как и в недели безделья за этими стенами. Во всяком случае, на трезвую голову. У спиртного, по правде говоря, было не так уж много преимуществ, но оно по крайней мере заставляло время идти быстрее. Делало путь к пункту назначения чуточку короче.

— Что думаешь, Холе?

Харри почувствовал, как все повернулись к нему. Он видел, чего они ждут от сыщика из убойного, о котором читали в газетах и которого даже видели по телевизору.

— Я ничего не думаю, — сказал Харри и заметил разочарование на их лицах.

Но они продолжали выжидающе смотреть на него.

Он подумал, не стоит ли ему выпрямиться. Катрине Братт как-то раз говорила, что когда тело ростом в сто девяносто три сантиметра — возможно, усохшее на сантиметр-другой с тех пор — скорее полулежит, чем сидит на стуле, начальство легко может принять это за провокационное проявление неуважения, равнодушия или всего вместе.

Харри так и остался полулежать, запустив пятерню в жесткий ежик коротких волос — подстригся накануне без всякой записи у мастера из Лахора. Ризван не разговаривал, управился за двадцать минут и взял всего триста крон, предпочтительно наличными.

Харри посмотрел в окно. Внизу тянулись бесконечные ряды рельсов, расходящихся от Центрального вокзала Осло. Пути, ведущие отсюда прочь.

— У большинства присутствующих за этим столом есть опыт службы в полиции, — сказал Клементс. — Но ты ведь работал в отделе убийств, Харри. У тебя есть опыт расследования убийств, и если тебе понадобится помощь или информация о том, на какой стадии дело у полиции, у тебя наверняка найдутся нужные связи.

Харри прокашлялся.

— Я, пожалуй, возьмусь за это дело.

— Вот и славно, — тонко улыбнулся Клементс, почти без намека на иронию.

Харри понял, что его фраза «Я, пожалуй, возьмусь за это дело» прозвучала так, будто он волен сам выбирать, какие дела ему брать. Он попытался подыскать слова, чтобы убедить Клементса, что у него нет ни малейшего намерения бросать кому-либо вызов в этом кабинете. Но Клементс опередил его:

— Итак, одно дело распределили, осталось пятнадцать, господа. У нас тут два подозрительных случая в Нурланне, одно имущественное дело и одно о нанесении ущерба. Тронхейм, сможем объединить их, чтобы ты съездил туда?

— Да, — отозвался один из участников совещания по зуму с большого экрана телевизора.

Харри подавил зевок и снова посмотрел на часы.