Страница 15 из 154
Глава 8
Жители Осло проснулись очередным холодным зимним утром — настолько морозным, что кое-кто даже поминал обещанное глобальное потепление. Инженер-химик Александра Стурдза к их числу не принадлежала. Первое, что она усвоила, приехав в Норвегию в двадцатилетнем возрасте, — это правило «шерсть к телу», совет по выживанию, которому она следовала с тех пор и сегодня в том числе. Она выросла в бедности в Румынии и в Норвегии тоже ничего не получила даром, если не считать учебного места в NTNU[12]. Тем не менее сейчас, когда она стояла на пороге просторной комнаты с видом на такую же просторную террасу и Фрогнер-парк, изумило её вовсе не это. И даже не дубовый паркет, покрывавший более ста квадратных метров гостиной. А кровь, залившая большую часть этой площади. Всё это, очевидно, вытекло всего из одного трупа, который лежал ничком посреди комнаты на стеклянном журнальном столике. У мужчины, в котором опознали владельца квартиры Джона Дейла, были глубокие раны на обоих боках, словно в его теле просверлили дыры.
Роар Мидтстуэн, ветеран криминалистической службы, подошел и встал рядом с ней.
— Это я звонил, — сказал он. — Подумал, будет правильно, если вы из Института судебной медицины приедете и сами взглянете. Что скажешь?
Александра посмотрела сверху вниз на Мидтстуэна, который был на целую голову ниже неё. Он стоял в типичной для криминалиста позе — разведя руки в стороны и подняв ладони в перчатках, словно давая понять, что лично он тут ровным счётом ничего не понимает.
— Не знаю, — ответила Александра. — Есть информация, когда его в последний раз видели живым?
— Один из соседей видел его в лифте вчера в шесть часов вечера. Нам позвонили из клининговой компании. Они отперли дверь своим ключом час назад.
— И что, по-твоему, здесь произошло?
— Да кто ж его знает. Следов взлома нет, и единственный намёк на то, что что-то могли украсть, — вон там.
Он указал в сторону прихожей, где Александра увидела четыре уродливые дыры в стене рядом с дверью, словно оттуда что-то вырвали с корнем.
— Дорогая картина? — спросила Александра.
— Нет. Уборщик сказал, там висел самый обычный нож в рамке под стеклом, ничего особенного. А ещё это может быть самоубийством.
— Почему?
— Потому что в крови нет никаких следов обуви, а она, как сама видишь, залила весь пол. И отпечатки пальцев мы уже проверили.
Он кивнул в сторону прихожей, где ещё один криминалист в белом защитном костюме сидел на складном стуле с ноутбуком на коленях.
— На предмете, который мы считаем орудием убийства, есть только отпечатки самого погибшего.
Он поднял прозрачный пакет для улик, внутри которого лежал Т-образный инструмент.
— Похоже, его пустили в ход по его телу. Но мы не знаем точно, что это такое.
Александра сглотнула.
— Это пробоотборник для мяса. Используется в лабораториях для вырезания образцов плоти перед анализом. — Она показала рукой. — С силой прижимаешь конец к куску мяса, цилиндр врезается внутрь, прокручиваешь его и вытаскиваешь образец. Что-нибудь ещё, о чем мне следует знать?
— Вот это тоже лежало на столе рядом с трупом.
Мидтстуэн поднял ещё три пакета. В одном лежали маленькие электронные кухонные весы, в другом — использованный шприц, а в третьем — вскрытый флакон с лекарством с проколом в фольге, оставшимся, как предположила Александра, от иглы. Она наклонилась ближе и прочитала надпись на этикетке.
— Теперь я, кажется, догадываюсь, — произнесла она.
— О чем именно?
— И откуда здесь столько крови, и какова причина смерти.
— И какова же она?
— Он умер не от этих дыр в теле. Точнее, не от самих дыр как таковых. Насколько я вижу отсюда, пробоотборник пустили в ход там, где он не достал бы до жизненно важных органов и не задел артерии. И всё равно он был обречён.
— Вот как?
— Если он ввел себе то, что указано на этикетке, в его организм попало действующее вещество под названием гепарин. В больницах его применяют при операциях, когда важно не допустить свертывания крови. Проще говоря, это настолько мощный антикоагулянт, что все твои пять литров крови просто вытекут наружу без остановки.
— Боже милостивый.
— В том, насколько Он милостив, порой можно и усомниться. Когда мы сможем забрать тело в Институт судебной медицины?
— Дай нам ещё пару часов. Заберешь это с собой? — Мидтстуэн приподнял ещё четыре пакета, в каждом из которых лежал кусочек бледной плоти. — Строго говоря, это ведь тоже части тела.