Выстрел милосердия

Глава 68

Харри стоял у окна в квартире Катрине и смотрел на улицу.

Первый дневной свет резал глаза, словно ножами, но теперь вовсю валил снег, приглушая свет и звуки и укрывая Осло мягким белым одеялом.

Зазвонил его телефон.

Он выключил его вчера после седьмого по счету звонка от журналистов. Им, разумеется, требовался комментарий, а ещё лучше — интервью о расследовании киноубийств в целом и о ликвидации Киноубийцы в частности. Одна из журналисток успела предложить ему пятизначную сумму за эксклюзив, но Харри бросил трубку прямо посреди фразы, когда она сказала, что было бы чертовски здорово встретиться в баре «Револьвер», поскольку там тоже крутят кино.

Но сегодня Катрине велела ему держать телефон включенным. Он посмотрел на экран. Звонила Хильде Витт.

— Слушаю.

— Мне нужно кое-что тебе показать. Ты где?

— У Катрине.

— Братт?

— Да. У Герта температура, он не может идти в детский сад.

— И ты подменяешь её?

— Мм. Из-за СЕФО мне нельзя на работу, так что приношу пользу по-другому.

— Ладно, не буду больше расспрашивать про тебя и Братт. Что сейчас делает Герт?

— Спит.

— Отлично. Какой адрес?

— Послушай...

— У неё есть телевизор с HDMI-входом?

Харри сидел на трехместном диване с женщинами по бокам и горячим от жара мальчиком на коленях. Герт настоял на том, чтобы встать, когда услышал, что пришли дамы, но теперь снова уснул, закутавшись в одеяло.

Теа Рууд стояла на коленях, подсоединяя провода от DVD-проигрывателя к телевизору, пока Витт объясняла, почему Теа позвонила именно ей: после того как Теа сидела в машине, где застрелили Антона Вама, её в плановом порядке отправили к психологу, и этим психологом оказалась Витт.

— Я хочу услышать и твое мнение о том, может ли быть связь между делом Каландера и содержимым этого DVD-диска, — сказала Витт.

Теа нажала кнопку воспроизведения на DVD-проигрывателе, который они принесли с собой.

На видео, снятом через дыру в стене явно на какую-то ручную камеру, голая женщина мылась под душем в общем помещении с туалетными кабинками. Она выключила воду и сняла с крючка полотенце. Запись оборвалась в тот момент, когда она повернулась к камере. Следом пошла другая запись — ещё одна женщина, но то же место, та же дыра в стене. Объектив запотевал от пара.

В середине третьей записи, на которой была молодая блондинка, Харри кашлянул:

— Все записи такие?

— Все, — сказала Теа. — Ничего не происходит, просто принимают душ.

— И ни на одной не видно того, кто снимает?

— Ни на одной.

— Хм. Есть идеи, где и когда это снято?

— Да, именно это меня и напугало. Это, а ещё то, что его ласковое прозвище для меня написано на самом диске. Снято в актерском пансионате Боэнга. Я знаю это, потому что мы с мамой однажды жили там во время съемок. Мне было одиннадцать лет. Пансионат закрыли несколько лет назад.

— Ты... есть на записи?

Теа покачала головой. — Мы пробыли там всего два дня, и я в душ не ходила. На этом диске записи почти ста женщин. Моя мама — одна из них. И ещё...

Она ввела тайм-код на DVD-проигрывателе. Снова нажала кнопку воспроизведения.

— Она.

Харри уставился на экран, на женщину, которая стояла у душевой кабины, обернувшись в полотенце, и вытирала волосы другим. Это была молодая Фелиция Хени.

Харри почувствовал теплое дыхание у себя на шее. — Халли...

— Привет, приятель.

— Писать...

Харри отнес Герта в туалет, а потом уложил в постель. Протянул ему стакан воды с прикроватной тумбочки. — Ну вот, ты весь выписался, теперь надо попить, чтобы ты не высох и не превратился в изюминку.

— Ижюминка! — рассмеялся Герт и выпил воду.

— Кажется, тебе уже получше, — сказал Харри, приложив ладонь к его лбу. — Хочешь чего-нибудь?

— А можно все, что захочу?

— Когда болеешь, почти все.

— Тогда я хочу всегда болеть. И ещё хочу, чтобы Хильде зашла и обняла меня. Она касивая. — Харри закатил глаза и вышел.

Теа стояла в прихожей в слегка великоватых сапогах, тесноватом пальто и с DVD-проигрывателем под мышкой.

— Спасибо, что выслушали, — сказала она. — Я знаю, это просто голые женщины в душе. Но после всего случившегося Кида посчитала, что мне не стоит держать это в себе.

— Правильно сделала, — сказал Харри. — Какие планы на сегодня?

— Кажется, у меня тоже поднимается температура. К счастью, съемок сегодня нет, так что побуду в номере отеля.

— Хорошо. Оставайся там. Никому не открывай дверь, пока не услышишь меня или полицию. Договорились?

— Ты думаешь?..

— Я ничего не думаю, но береженого бог бережет. Ладно?

Когда Харри вернулся в гостиную, Витт сидела с улыбкой на губах и что-то печатала в телефоне.

— Что-то интересное? — спросил Харри, усаживаясь в единственное кресло.

— Министр юстиции хочет выпить со мной кофе, — сказала она. — Предлагает встретиться сегодня в восемь вечера.

— И ты не смогла отказать?

Она отложила телефон. — Как я уже говорила, я не моя мать. К тому же я не пью кофе так поздно.

Харри улыбнулся. — Ну и что ты думаешь о молодом Кристиане Боэнге и этом DVD?

— Похоже на вполне стандартный вуайеризм, — сказала Витт. — Нам известно, что это может быть ранней ступенью в цепочке эскалации у серийных убийц. Обычно все начинается с подобного подглядывания. Потом следуют кражи, взломы.

— Издевательства над животными, поджоги и насилие, — подхватил Харри. — А затем первое убийство.

Витт кивнула. — Кемпер, Банди и Рейдер — все трое в юности проявляли явные склонности к вуайеризму.

— Но...

— Но это не относится к массовым убийцам, устроившим стрельбу, как в нашем случае. Там связи с вуайеризмом нет.

— Ладно, — сказал Харри. — Герт хочет, чтобы ты обняла его перед уходом.

— Могу и тебя обнять, если хочешь, — промурлыкала она, слегка наклонив голову вперед и закинув ногу на ногу.

— Ты говоришь это только потому, что теперь считаешь меня мужчиной во вкусе Катрине Братт.

Хильде Витт громко рассмеялась и поднялась с места. — Я шучу. Но из тебя вышел бы отличный психолог, Харри.

— Не знала, что ты умеешь готовить, — сказала Катрине.

— Мм. — Харри смотрел, как черничное варенье лезет со всех сторон, когда она отрезала очередной кусок толстого блина.

— Я сам выбирал, что мы будем есть! — торжествующе объявил Герт. — Потому фто я болею.

— Не так уж сильно, — сказала Катрине и приложила ладонь к его лбу.