Выстрел милосердия

Харри открыл было рот, но ничего не сказал: его мозг упорно буксовал на слове «кадавры».

— Мой колаблик наглужен тиглами, — сказал Герт, вовсю жуя печенье.

— Тигры — это отлично, но это не на «К», а на «Т».

— Да, на «Т» голаздо веселее. Он довольно посмотрел на Харри. — Слусай.

— Слусай?

— Да нет, слу-у-сай! Полицейская машина.

И правда, теперь её услышал и Харри — далекий вой сирены.

Когда черный «мерседес-бенц вито» «Дельты» остановился у тротуара в пятидесяти метрах впереди них, сирена уже была выключена.

Ничего не происходило.

Свет в окне виллы погас.

— Мой колаблик наглужен толтами. Тиглиными толтами!

На мгновение Харри показалось, что их обнаружили, что на этом освещенном фонарями месте они как на ладони. Но тут дверь машины «Дельты» открылась, и он понял, что все как раз наоборот: «Дельта» связалась с электросетью и просто согласовала точное время отключения электричества в доме.

Хотя Фалькейд был в шлеме с забралом, Харри сразу узнал командира спецподразделения «Дельта», как только тот вышел из машины. Спокойная, уверенная выправка. В черной экипировке, с пистолетом-пулеметом MP5 на груди.

— Халли?

— Да. Мой корабль нагружен тупицами.

— Ха-ха! Ты веселый!

Фалькейд пересек пустую дорогу и толкнул калитку, быстро ведя за собой шестерых бойцов по обледенелой гравийной дорожке. Они опустили приборы ночного видения и рассредоточились: по двое в каждую сторону, причем двое скрылись за домом. Фалькейд и оставшиеся двое двинулись к входной двери с оружием наготове.

— Мой колаблик наглужен Тоне.

— Тоне?

— Тоне из детского садика же. Я хочу ее на свой колаблик. Твоя очеледь.

В темноте Харри разглядел, как ручной таран обрушился на замок входной двери, услышал треск дерева и увидел, как трое стоявших на крыльце бойцов скрылись внутри дома.

— Мой корабль нагружен тортами.

— Я это уже говолил! Ты плоиглал!

В зеркале заднего вида Харри заметил, как сзади подкатила знакомая машина и остановилась. Витт вышла, подошла к «Эскорту» и села на пассажирское сиденье.

— Они уже внутри, — сказал Харри.

— А ты кто?

Витт повернулась к заднему сиденью:

— Привет. Я Хильде. А тебя как зовут?

— Гетт.

— Э-э... Олег?

— Его зовут Герт, — прошептал Харри.

— А. Привет, Герт.

— Мой колаблик наглужен тюбиками с пастой.

— Ого, целых три слова! А мой корабль нагружен тюльпанами.

— Тюльпанчиками! — Герт прыснул со смеху. — Хильде веселая. И класивая.

— Отлично, — сказал Харри и в тот же миг увидел, как на крыльцо вышел Фалькейд с прижатым к уху телефоном. Он качал головой, высматривая кого-то на дороге.

— Тима Каландера нет дома, — сказал Харри.

— Что ж, — сказала Витт. — Тогда мои услуги здесь не требуются, и я успею на ужин с...

— Твои услуги понадобятся ещё минут на десять, — сказал Харри, отстегивая ремень безопасности. — Если вы продолжите на «Т», я скоро вернусь, и тогда перейдем на «С». Идет?

Громкое «да!» Герта заглушило тихое «нет» Витт.

Харри побежал к дому и остановился у калитки. Фалькейд заметил его, кивнул и поманил к себе.

— В доме чисто, никого нет, — тихо сказал Фалькейд. — И никаких признаков того, что кто-то был здесь совсем недавно.

— Ладно, — сказал Харри. — Криминалисты уже едут. Сможете оставить кого-нибудь на дежурстве на случай, если он вернется?

— Ага.

Харри прошел мимо Фалькейда в прихожую. Куртка на вешалке.

Внизу — пара кроссовок, а рядом с ними высохшее пятно от растаявшего снега и соли. Куртка была слишком тонкой для зимней погоды, а на пятне явно стояла зимняя обувь.

Тим Каландер оделся и ушел отсюда спокойно, а не бежал сломя голову. Харри прошел через две гостиные и кухню, включая везде свет.

Чисто и прибрано. На стенах — старые пейзажи. Старинная ухоженная мебель. Пианино и книжный шкаф с несколькими томами в кожаных переплетах: Диккенс, Гамсун, Фолкнер, Вирджиния Вулф. На кухне — плакат с репродукцией Харриет Баккер. Ни единой личной фотографии. Классический Весткант Осло. Ничего экстравагантного, просто солидный верхний средний класс тех времен, когда в Норвегии ещё не было столько богачей, чтобы они составляли отдельное сословие.

Впечатление немного изменилось, когда он поднялся по лестнице на второй этаж и включил свет. Стены бывших спален были снесены, образовав одну большую рабочую комнату, которая явно использовалась для монтажа фильмов.

Потертое кожаное кресло с высокой спинкой перед письменным столом с двумя мониторами среднего размера, а позади них — на стене — огромный экран, дюймов под девяносто.

У противоположной стены стоял стеллаж с глубокими полками, заставленный разнообразными электронными блоками и винтажными приборами. Несколько книг, очевидно о кино: он узнал по крайней мере имя Уолтера Мёрча, монтажера, работавшего над «Крестным отцом» и «Разговором». Он также узнал большинство фильмов на VHS-кассетах, занимавших две полки под видеомагнитофоном «Sony». «Гражданин Кейн»[66]. «Все о Еве». «Семь». «Подглядывающий». «Взвод». «Бульвар Сансет». «Ночь охотника». «Зодиак». «Семь самураев». «Исцеление».

Он достал последнюю кассету. Под названием и слоганом «Madness. Terror. Murder[67].» красовался стикер с надписью «Янсен Видео» — магазина, где когда-то работал Эйстейн.

По крайней мере, загадка исчезновения их единственной копии этого фильма была решена. Харри закрыл глаза и принюхался. Человек, живший здесь, не курил, не приносил сюда еду, регулярно мылся и менял одежду. Но он проводил в этой комнате столько времени, что его запах все равно въелся в стены. Когда они допросят соседей, те наверняка скажут, что редко видели, как Тим Каландер выходит из дома.

— Нашел что-нибудь?

Харри открыл глаза. Это был Эдди.

— Нет.

— Я могу поискать отпечатки и, возможно, какую-то ДНК на постельном белье, но тут прямо непривычно чисто и прибрано. Хочешь, чтобы я занялся этим сейчас, или подождем — вдруг он объявится?

— Он не объявится, — сказал Харри.

— Да? Откуда ты знаешь?

— Не знаю, — сказал Харри. — Но если я ошибся, с меня пиво.

— Вот как? Кто-то говорил, что ты... — Он резко осекся.

— Все верно, — сказал Харри и пошел к лестнице. — Пиво будешь пить без меня.

— Все верно, — сказал Харри и пошел к лестнице. — Но пиво ты будешь пить без меня.